• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: аравия (список заголовков)
23:05 

Доступ к записи ограничен

Tamillla
Для ведения войны мне необходимы три вещи: во-первых — деньги, во-вторых — деньги и в третьих — деньги. Наполеон
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

23:52 

Доступ к записи ограничен

Tamillla
Для ведения войны мне необходимы три вещи: во-первых — деньги, во-вторых — деньги и в третьих — деньги. Наполеон
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

19:52 

Лоуренс и тентакли

Tamillla
Для ведения войны мне необходимы три вещи: во-первых — деньги, во-вторых — деньги и в третьих — деньги. Наполеон
три мои картинки из серии о Лоуренсе и тентаклях:

изображение

изображение

изображение

большего размера на тамблере - tamillla.tumblr.com/post/109587857276/3-pics-fr...

п.с. завтра будет еще 3 :)

@темы: Аравия, образы ТЭЛ в искусстве

02:44 

Отрывок из мемуаров Гарри Синдерсона

tes3m
Сэр Гарри Синдерсон (1891-1974) был личным врачом Фейсала с 1921 г. до его смерти. В 1973 г. была опубликована книга Синдерсона «Тысяча и одна ночь: воспоминания об иракской династии потомков шерифа Мекки» (Ten Thousand and One Nights: Memories of Iraq's Sherifian Dynasty) с предисловием Фрейи Старк.

Фейсал и Гарри Синдерсон в 1932 г.
Я перевела короткий отрывок, описывающий впечатления Синдерсона от встречи с Т.Э.Лоуренсом, произошедшей в 1925 г. во время визита Фейсала в Лондон. В конце Синдерсон рассуждает о Лоуренсе, основываясь, как можно догадаться, не столько на впечатлениях от недолгой встречи, сколько на том, что он слышал о Лоуренсе от окружающих, и я считаю, что это тоже любопытно, так как показывает, какие разговоры неофициально велись о Лоуренсе среди его современников. Подобные вещи известны нам из публикации некоторых писем, дневников и мемуаров (еще один пример из письма Э.М. Форстера) и они заметно контрастируют с тем, как было принято публично высказываться о Лоуренсе.
«За несколько минут до нашего отъезда в Суррей тонкий, голубоглазый, светловолосый молодой человек, одетый как рядовой Королевских военно-воздушных сил, соскочил с мотоцикла, позвонил в дверь и сказал, что хочет видеть Его Величество. Ливрейный лакей, открывший дверь, был ошеломлен такой необычной просьбой; он ответил, что король собирается покинуть Лондон... Однако Фейсал, не пытаясь отгадать личность посетителя, велел слуге проводить незнакомца в приемную залу. Через полминуты вошел бортмеханик Томас Эдвард Лоуренс, стипендиат Оксфордского колледжа Всех святых, повсеместно известный как "Лоуренс Аравийский". Король сердечно приветствовал Лоуренса. Они не встречались с последнего визита Его Величества в Европу, и тот шутливо спросил своего бывшего начальника штаба, за что его разжаловали в рядовые. ... До встречи с Лоуренсом я не представлял, что найду его внешность такой юной, а манеры такими робкими. Судя по разговору с ним, не было сомнений, что он счастлив в Королевских военно-воздушных силах, а затем он сказал нам, что не может вообразить существования более привлекательного, чем у бортмеханика. Он утверждал, что утратил всякий интерес к Среднему Востоку — заявление, которое подтверждается в письме к сэру Перси Коксу, позднее президенту Королевского географического общества...
читать дальше
Отрывок в оригинале

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, Фейсал, Аравия, masochism and sexuality

18:18 

Доступ к записи ограничен

moody flooder
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

00:00 

Отрывок из книги Десмонда Стюарта о Т.Э.Лоуренса

tes3m
Версия Десмонда Стюарта о том, что произошло с Лоуренсом вместо Дераа.

Pink oleander flowers in a drought-brown wadi: white clouds of aromatic broom hiding a camel and its rider in Rumm's sandstone gorge: such sights predicted in little the surprise of an oasis.
     To Azrak's south, the immense low wadi of Sirhan stretched through shimmering dust and mirage to the upland domain of Ibn Saud and his puritanical Ikhwan, a warrior brotherhood ready to slaughter for infractions of their code. To the north, the desert was black with jagged lava. Yet in the oasis itself men had contrived, for thousands of years, not merely to subsist but to know delight. A black basalt fortress commanded a chain of wells, palm groves and bird-thronged marshes. Fragments of a Greco-Roman altar, inscriptions of the Emperor Jovian and a Mameluke governor, attested the variety of its passing tenants. Its newest were to be Sharif Ali and Lawrence. Lawrence's servants used brushwood and palmfronds to repair the leaking roof of the northern gate-tower. Ali, as commander, occupied the corner tower to the south-east. For the first time in many months Lawrence could spend as long as ten days in a single place. He needed to come to terms with his failure to carry out Allenby's assignment; his camels needed rest.
читать дальше
T.E. Lawrence: A New Biography by Desmond Stewart, London: Harper and Row, 1977, pp.187-189.

@темы: биография ТЭЛ, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

22:22 

Cтатья Дж.Н. Локмана, посвященная проблеме подлинности инцидента в Дераа (ч.2)

tes3m
Начало
9. Chapters 79 and 81 of Seven Pillars of Wisdom. In Seven Pillars, there would appear to be circumstantial evidence against the truth of the Deraa incident, to be found not only in the Deraa chapter itself, 80 (see point 10), but also in the chapters bracketting it, 79 and 81. These relate events of the days immediately before and after the alleged incident, and contain details which tend to contradict its reality.
     In Chapter 79, Lawrence describes his sojourn at Azrak in mid-November 1917 using language strongly suggestive of a lengthy stay there, and thus consistent with his aforementioned "ten days" reference: "Then began our flood of visitors. All day and every day they came," "day after day," "at last," "these slow nights," etc. One or two such statements could perhaps be considered exaggerations by Lawrence, but the four or five such seem to reinforce one another. Yet, if the Deraa chapter is true, Lawrence spent only about five days at Azrak, November 12 — 16, before leaving it on the 17th on the Hauran reconnaissance ride which took him to Deraa on November 20. As previously mentioned, the entire ride would have taken him about five days, November 17 — 22. In fact, since the temporal references above occur in Seven Pillars only after the mention of Lieutenant Wood's departure from Azrak, which took place on November 14, the Seven Pillars time-line leaves just three days, November 14 — 16, for all the subsequent experiences of Chapter 79. This is rather odd.
     The only extant wartime evidence for Lawrence's whereabouts during that crucial week, apart from the problematic "ten days" passage previously quoted, is a mention, in his October 1918 report on "The Destruction of the Fourth Army," that "Talal... had come to me in Azrak in 1917." This meeting, according to the Seven Pillars account, occurred in the days after Lt. Wood left Azrak on November 14. The October 1918 mention thus apparently confirms Lawrence's Seven Pillars account of that meeting at Azrak, but not of the joint reconnaissance which in Seven Pillars follows it.
     Moreover, in Chapter 81 of Seven Pillars, Lawrence describes his return from Deraa to Azrak on November 22 and the factors then affecting his decision to ride south to Akaba the very next day. The bad weather, which discouraged further raids, and the unpleasant crowd of visitors are the main factors mentioned. His physical condition is not mentioned in this connection, though it would, of course, have been a major consideration if he had just been tortured. Indeed, his mention of the other factors seems superfluous, and could therefore be interpreted as a revealing admission.
     Remarkably, Chapters 79 and 81 flow together quite well without Chapter 80 placed between them, as indeed they appeared in the 1927 abridgement Revolt in the Desert, from which the Deraa chapter was removed. How could Lawrence have committed such telltale mistakes in Seven Pillars (if, in fact, they were such)? As literary critics have noted, he was an extremely "granular" writer, concentrating intensely on individual scenes, but rather neglecting to knit his narrative together. "It crawls," he himself once complained of Seven Pillars. His blindness to the larger context could well-have resulted in such Deraa oversights.
читать дальше
Scattered Tracks on the Lawrence Trail: Twelve Essays on T.E. Lawrence by J. N. Lockman, Falcon Books, 1996, pp. 128-138.

@темы: биография ТЭЛ, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

11:28 

Cтатья Дж.Н. Локмана, посвященная проблеме подлинности инцидента в Дераа (ч.1)

tes3m
Contra Deraa


Having, in my earlier three pieces on the Bey of Deraa, the intriguing cacti photograph* of T.E. Lawrence, and the Deraa misrepresentations of James, offered new evidence for the truth of the Deraa incident and also defended Lawrence against wild charges of its falsity, I must now "switch benches" and proceed to advance the prosecution case, offering arguments, many based on newly discovered evidence, against the truth of the incident. (1) These essays taken together thus accurately reflect the development of one open-minded Lawrence researcher over the three-year course of his study. I invite readers, too, however entrenched on one side of the debate or the other, to appreciate thereby the deep ambiguity of the question.
     What follows is a two-part presentation of the case against Deraa, consisting firstly of specific arguments against it, and secondly of probable influences in its genesis, if indeed it was an invention. The case is by no means conclusive, merely tentative.

Possible Evidence for a Deraa Fiction

1. Lawrence's three-day Azrak-Akaba ride. Lawrence's speedy ride south from Azrak to Akaba, covering nearly 300 miles in three-and-ahalf days, November 23 — 26, 1917, and completed within a week of his alleged torture in Deraa on November 20, casts doubt on the reality of that incident. During the ride, he spent an average of nearly twenty hours a day in the saddle and, as he himself relates in Chapter 81 of Seven Pillars of Wisdom, fell off his camel a number of times. Had he sustained many lacerations and two bayonet wounds at Deraa just days before, the constant motion and those falls would certainly have stretched his skin and thus reopened any such wounds. Continuing his long ride with bleeding wounds would have been next to impossible.
читать дальше
Scattered Tracks on the Lawrence Trail: Twelve Essays on T.E. Lawrence by J. N. Lockman, Falcon Books, 1996, pp. 113-128.


 

@темы: биография ТЭЛ, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

15:57 

Доступ к записи ограничен

Stochastic
Так это была жизнь? Ну что ж! Ещё раз!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

20:45 

Stochastic
Так это была жизнь? Ну что ж! Ещё раз!
Краткий пересказ изданной в Мюнхене 2010 г. биографии ТЭЛ под названием "Лоуренс Аравийский: человек и его время" профессора Петера Торау.
Главная линия Торау — ТЭЛ стал героем и получил известность исключительно благодаря своему писательскому таланту и шоу Лоуэлла Томаса, на самом деле он был одним из многих офицеров связи, не принимал важных решений и не участвовал в решающих событиях. Особым доверием (а значит, на него больше всего ссылок) пользуется у Торау арабский биограф Лоуренса Сулейман Муса, опросивший в 1960-е годы непосредственных участников событий, много внимания уделяется так же сравнению определенных моментов из Столпов с историческим материалом. Первое, что в "Семи столпах мудрости" подвергается сомнению, это доклад Лоуренса Клейтону об армии Фейсала. По мнению немца, ТЭЛ не мог за недолгое время пребывания в Аравии достаточно изучить арабские методы ведения войны, а сведения почерпнул скорее из книги Колвела 1899 года "Маленькие войны". Торау сомневается в ненависти арабов к туркам и самой идее освободительного движения, подкрепляя свои сомнения словами арабиста Alois Musil: "О любви к родине и религии бедуины не имели ни малейшего представления. И в 1914-1915 племена объединили английские деньги". Tорау подозревает, что идею арабской революции Лоуренс придумал сам, потому что она с одной стороны соответствовала его романтической натуре, с другой позволяла играть на гордости и амбициях шерифа Хуссейна и его сыновей. Главным его инструментом в этой игре, конечно, видят Фейсала, который легко и прочно попал под влияние Лоуренса.
     Далее следуют комичные и нелестные характеристики Лоуренса периода Йенбо - например, от полковника Уилсона. Письмо последнего Клейтону: "Лоуренсу следует дать пинка и основательно, тогда, возможно, он исправится. В настоящий момент я оцениваю его как упрямого молодого осла, который возомнил, что больше всех знает о сирийских арабах, войне, а также лучше всех разбирается в кораблях и машинах. Всем, кто его встречал, он действует на нервы - от адмирала до юнги на всем Красном Море".
     В главе "Человек с золотом" Tорау проходится по описаниям лагеря Абдуллы в Вади Аис, утверждая, что в "Семи столпах мудрости" Лоуренс выставляет Абдуллу в невыгодном свете исключительно потому, что, как рассказал Абдулла в своих мемуарах, арабы плохо встретили Лоуренса. Из мемуаров Абдуллы выходит, что шерифы мелких кланов были возмущены присутствием чужака, и Абдулла, чтобы их успокоить, запретил Лоуренсу свободно разгуливать по лагерю. Естественно, Tорау тут же задается вопросом, понимал ли сам Лоуренс, что арабы к нему всегда относились как к чужаку и терпели его присутствие в основном ради английских денег. Ссылаясь на того же арабского биографа Сулеймана Мусу, Tорау настаивает на том, что свои способности договариваться с арабами, как и роль стратега, Лоуренс сильно преувеличил. Вслед за Сулейманом Мусой, который основывался на свидетельствах участников событий, Tорау не верит в то, что по дороге в Акабу, Лоуренс, как он это описал, предпринял двухнедельную разведку на север, где договорился со многими вождями племен.
     Интересный, на мой взгляд, момент относится к периоду взятия Веджха. Незадолго до похода на Веджх главой британской военной миссии при Фейсале был назначен подполковник Ньюкомб. Майоры Кокс, Викери и капитан Лоуренс обязаны были подчиняться прямым приказам Ньюкомба. На этом официально закончилась работа Лоуренса как офицера связи при Фейсале. Но в день своего прибытия в Веджх Фейсал написал своему отцу шерифу Хусейну письмо с просьбой срочно телеграфировать Клейтону в Каир, что для Фейсала "очень важно, чтобы Лоуренс, который оказал ему очень ценную поддержку, не возвращался в Каир". Так как Клейтон не смел отказать просьбе шерифа Мекки, Лоуренс и дальше оставался офицером связи при Фейсале.
     Примерно в то же время, сразу после Веджха, Ньюкомб и Гарланд получили от шерифа Мекки Хусейна разрешение путешествовать в глубь его владений (прежде этой привилегией обладал только Лоуренс). Первая успешная диверсия на железной дороге была проведенна Гарландом, он же, зная арабский, обучал арабов обращению со взрывчаткой. Гарланд в своих докладах писал, что арабы недисциплинованы, не подчиняются приказам и "своим безмозглым поведением, таким, как пение и переклички вблизи вражеских позиций" постоянно подвергают себя опасности. Тут же приводится нелестный отзыв Лоуренса о Гарланде, в бесседе с Лидделом Гартом Лоуренс якобы охарактеризовал Гарланда как уставшего больного человека, неподходящего для этой работы.
     Что касается договора Сайкса-Пико, который в арабском мире долгое время воспринимали как худшее доказательство империалистической жадности и одновременно образец двойной игры самого скверного пошиба, архивы Форин-офиса показывают, что сам Хусейн не думал о создании на территории своего обширного королевства современного национального государства. Он не только был готов гарантировать британское экономическое влияние на территории своего королевства, но даже считал такое влияние необходимым, рассматривая Англию как защитницу. Что касается того, как и когда Хусейн и его сыновья узнали о договоре Сайкса-Пико, достоверно это выяснить не представляется возможным: либо от сирийских политических кругов Каира в октябре 1916, либо это случилось так, как пишет Лоуренс в Семи столпах: он рассказал Фейсалу о секретном договоре в феврале 1917 года, когда возникла необходимость противодействовать французским планам захвата Акабы. Так или иначе, уже в мае 1917 года Хусейн и его сыновья встречались, чтобы обсудить договор.
читать дальше

Peter Thorau. Lawrence von Arabien:Ein Mann und seine Zeit. C.H.Beck, 2010.

@темы: Аравия, Дераа, Фейсал, биография ТЭЛ, политика

22:27 

Магда Банреви. Иллюстрации к "Семи столпам мудрости" (1940-1945)

tes3m
23:43 

Генерал Рафаэль де Ногалес о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
Когда Ричард Олдингтон решил писать биографию Лоуренса Аравийского, о котором тогда знал еще очень мало, его друг Рой Кемпбелл пытался его отговорить. Как пишет сам Олдингтон, «я начинал книгу, считая Л. героем; Рой предупредил меня, что тот героем не был, как он знает от генерала Ногалеса (командующего турецкой кавалерией)» (1). Рой Кемпбелл не любил Лоуренса, хотя тот восхищался его стихами и даже помог с первой публикацией, но об этой истории я как-нибудь расскажу отдельно, а сейчас — только о том, как о Лоуренсе отзывался генерал Ногалес. Рафаэль де Ногалес Мендес был родом из Венесуэлы, получил образование в университетах Германии, Бельгии и Испании и помимо родного испанского владел немецким, французским, итальянским и английским языками. Как и Лоуренс, Ногалес написал несколько книг, но в отличие от него был профессиональным военным, "солдатом удачи".
     Одна из книг Ногалеса, "Четыре года под полумесяцем", была переведена на русский (там в частности рассказывается о геноциде армянского народа).
     У меня создалось впечатление, что Ногалес терпеть не мог Лоуренса главным образом из-за "Семи столпов мудрости", поскольку считал эту книгу откровенной пропагандой, оправдывающей внешнюю политику Великобритании. Ему также казалось, что Лоуренс сильно преувеличивает свою роль в военных действиях. Но политическую роль Лоуренса он оценил вполне. «Из всего, что Ногалес сказал о Лоуренсе, самым мягким является следующее замечание: "Арабы, не находящиеся под явным влиянием английских офицеров, всегда делают вид, что они свободны и дружелюбны. Но мне известно, что полковник Т.Э.Лоуренс поработал над так называемым арабским восстанием, а для этих романтических кочевников, при их-то корыстолюбии, человек с мешком, набитым деньгами, священен, как изображение Будды для китайца"» (2). В то же время о профессиональных военных из числа своих противников генерал Ногалес отзывался хорошо, как и они о нем. Алленби после войны писал о Ногалесе, что тот был «отважным врагом», «а теперь надежный друг»(3). Похвалу Ногалесу я встретила и в вышедших в 1928 году воспоминаниях австралийского летчика (4), побывавшего в плену у турков и сбежавшего из Константинополя в Одессу (позднее он стал известен как политик). Ногалес случайно встретился пленным по пути в Алеппо, и защитил их, когда заподозрил, что турки замыслили против них что-то недоброе, — сказал начальнику караула, что об этих пленных знает немецкий консул, и если пленные не дойдут до места назначения, англичане устроят неприятности немецкому консулу, а тот потребует наказать конвоиров. Это помогло, пленные благополучно прибыли в Алеппо, где, как оказалось, их никто не ждал (видимо, о них даже не потрудились сообщить, рассчитывая убить в пути) (5).
читать дальше
Примечания
Пока писала, вспомнила отзыв Хемингуэя о Лоуренсе. «В письме, написанном в ноябре 1950 года старому другу Дорман-Смиту по кличке "Чинк", во время Второй мировой войны служившему в английской армии в чине генерал-майора, Хемингуэй приуменьшил достижения Лоуренса и приписал его успех в Аравии подкупам и мужеложству: "О чем я подсознательно думал, так это о количестве золота, потраченного покойным великим Т.Э. Лоуренсом (он же рядовой авиации Шоу), чтобы приобрести любовь и верность арабов, а вот убедить людей любить тебя, оставаться с тобой, воевать вместе с тобой или идти, куда ты им скажешь, без золота или гомосексуализма — это совсем другое дело».
     Письмо выражает некоторое разочарование Хемингуэя в Лоуренсе, однако книга Олдингтона, появившаяся четыре года спустя, показалась ему слишком злой и несправедливой. После ее появления Хемингуэй, по словам Мейерса, "защищал Лоуренса против его хулителей, осознавал, что партизанская война, в которой тот участвовал, имеет свои особенности, чувствовал, что незаконнорожденность и гомосексуализм могли поощрять тщеславие Лоуренса, и полностью признавал его успехи в аравийской кампании: "Я прочел на французском кое-что из произведения Олдингтона. Его по частям публиковали в "Фигаро". Лоуренса, конечно, есть в чем упрекнуть, но такой мелочной, жестокой и злобной критики я еще не читал. Возьми любого из нас; мужчины — все более или менее свиньи. Лоуренс, конечно же, не первый незаконнорожденный, появившийся на свет, и не первый и не последний педераст. Но зачем все сводить к этому и зачем отрицать, что он действительно совершил то, в чем, по словам его друзей, преуспел? Он был в нерегулярных частях, через его руки проходило большое количество денег — так разумеется, он должен был лгать..." (отсюда)

@темы: отзывы о ТЭЛ, Аравия

16:24 

Ричард Майнерцхаген о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
Оригинальная версия дневников Майнерцхагена отличается от опубликованной, но Марк Кокер, тщательно сравнивший эти версии, пишет, что серьезных правок очень мало. Кое-что переписывалось перед публикацией по политическим мотивам: в дневниках много говорится об Израиле, приходилось учитывать текущую ситуацию. Кроме того, Майнерцхаген изменил запись о том, что Лоуренс рассказал ему о Дераа (отрывок из оригинальной версии дневника приводится в примечании к соответствующему фрагменту вместе с пояснением Кокера).
читать дальше
10.xii.1917. Rafa, Palestine
As I was working in my tent last night — about 10 p.m.— in walked an Arab boy dressed in spotless white, white headdress with golden circlet; for the moment I thought the boy was somebody's pleasure-boy but it soon dawned on me that he must be Lawrence whom I knew to be in camp. I just stared in silence at the very beautiful apparition which I suppose was what was intended. He then said in a soft voice 'I am Lawrence, Dalmeny sent me over to see you'. I said 'Boy or girl?' He smiled and blushed, saying 'Boy'. I stopped work and he sat down on my bed. I questioned him about his Arabian side-show (he did not like 'side-show', though I eventually persuaded him that it was). What Lawrence is doing in Arabia is not having the slightest influence on Allenby's main campaign. Lawrence regarded. Allenby's right flank as his particular province and resented any intrusion. I remember well at a conference when it was suggested that a British Force should be landed at Aqaba to turn the Turkish Gaza-Beersheba line; time and again this proposal was put up but Lawrence opposed it fiercely as it poached on his particular sphere and would have sabotaged the myth that the Arabs were being liberated by Arabs. But so great was Lawrence's influence with Allenby, Bols and Guy Dawnay, that got his way, despite the combined opinion of us junior members of the General Staff. Lawrence praised his Arabs, boasting that with 7,000 well armed men he would take n and defeat ten times their number in European troops, emphasizing only in the desert. If that were so, I suggested he might try out his claim against some 20,000 Turkish troops in Ma'an, Medina, etc. I told Lawrence that the Arabs were just looters and murderers, they would not stand casualties and were well understood by the Turks who refused to enlist them in combatant units. I was not much impressed by Lawrence's bombastic exaggerations. We sat talking until after midnight. I liked the little man, he had great charm and a pleasant voice, also an impish sense of humour. He is clearly trying to impress me with the importance of his desert manoeuvres and of himself. He is ambitious and makes preposterous claims whilst acting like a demure little schoolgirl. I gathered from his remarks that he has a poor opinion of regular officers but his contacts with regular officers have been negligible; what he was anxious to point out to me was that he, Lawrence, was vastly superior in desert tip-and-run raids to any regular officer. Perhaps. But what about Dawnay and Newcombe? He never mentioned any by name; he wished me to believe that his was the credit for every success. He loathes the French, fearing they may interfere with his dream of an Arab Empire in Arabia, Mesopotamia, Syria and Palestine. I reminded him of Zionism and Palestine. He promised that Palestine would be a self-governing province under Arab sovereignty. Really. I cannot see the Jews being overlorded by Arabs.
     I shall look forward to seeing Lawrence again for, in spite of his ambition, he has very great charm and a delightful quiet way of talking. But if he starts any of this impresario nonsense, pretending he is nobody at one moment and expecting hero-worship the next moment, I shall prick his bubble with a pop. One cannot act modesty and advertisement at one and the same time.
читать дальше
Примечания

@темы: политика, внешность ТЭЛ, Черчилль, Фейсал, Майнерцхаген, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

17:26 

Несколько плакатов к лекциям Лоуэлла Томаса

tes3m

"Everyone knows that Arabia abounds with veiled women, and they had to be brought in somehow, for you can't sell even a new brand of tomato ketchup wifhout feminine attractions", как иронизировал Олдингтон в своей книге о Лоуренсе.
R. Aldington
+6

@темы: быт и нравы эпохи, Аравия

23:40 

Кэтлин Скотт о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
1
Отрывки из дневника леди Кэтлин Скотт (1) (1878–1947): «1921 год. 22 января. В доме бывает полковник Лоуренс. Я делаю его скульптурный портрет.
     2 февраля. Лоуренс скоро опять едет в Аравию, а он этого не хочет. Он похож на тихого банковского клерка.
     9 февраля. Какой прекрасный день! Полковник Лоуренс пришел позировать, и мы повеселились, пока наряжали его в гостиной в арабские одеяния, молясь при этом, чтобы не объявили о визите моей слишком чопорной тетушки. Ему казалось, что его босые маленькие ножки — это нечто само собой разумеющееся. Он собирается в Аравию с художником Кеннингтоном, чтобы получить иллюстрации к своей книге — она закончена, но он довольно долгое время не собирается ее публиковать. Рукопись, которую, как полагают, он потерял, содержала малозначительные заметки (2). У него нет денег, кроме стипендии от Колледжа Всех Душ, и он говорит, что может запросто прожить на 250 фунтов стерлингов в год (3). Остальные члены его экспедиции испытывали к нему неприязнь. Он ненавидит этот фильм, "С Алленби" — говорит, он наполовину не соответствует действительности. Он — очень непосредственное, быстро реагирующее дитя. Всегда готов улыбаться и с острым чувством юмора» (4).
     10 февраля леди Скотт написала о том, что долго сидела перед камином и думала о двух людях, между которыми она не может сделать выбор. Исходя из контекста, биографы заключают, что она пишет о Лоуренсе и об одном из своих поклонников, Хилтоне Янге (5).
     «11 февраля. Лоуренс приходил позировать и обедать. Какой же он забавный, этот мальчик. У него восхитительное чувство юмора. Дьявольская утонченность. Я имею в виду лишь юмор. Он говорит, в Министерстве иностранных дел его заставляют подписать все какие только возможно обещания, прежде чем выдать паспорт для возвращения в Аравию. Он говорит, Керзон его ненавидит.
     20 февраля. Целый восхитительный день с Лоуренсом. Мы работали, и разговаривали, и веселились. Арабская пословица: "Свою вошь каждый считает газелью". Он собирается ехать с Уинстоном Черчиллем [министром по делам колоний] на конференцию по Среднему Востоку. Он говорит, он шотландец, голландец, итальянец, немного испанец и отчасти норвежец. Он никогда не был в школе, только небольшое количество времени ходил в различные дневные школы (6). Я была так раздосадована: другие пришли, и маленькое создание ускользнуло. Он — очаровательный ребенок. (7)
     25 февраля. Подумать только. Слышала от Викери (артиллериста) ужасные истории о Л[оуренсе]. Он был в Аравии в то же самое время. По его словам, Л[оуренс] приписал себе честь важной высадки десанта, хотя на самом деле он и [неразборчиво, предположительно Фейсал] прибыли на следующий день, сказав, что они заблудились, но поскольку у них с фланга было море, это, кажется, невозможно. Говорит, всем известно, что он "королевская фаворитка", и что именно по этой причине вы не услышите, чтобы о нем говорили в Аравии. Когда В[икери] упомянул однажды Хуссейна при нем, он ответил: "Не говорите мне об этом мальчишке". Однажды довольно красивый юный араб пришел к нему за паспортом в Египет и сказал, что может заплатить, и достал большой кусок золота величиной с две мужские ладони и сказал: "Это плата за ночь с Фейсалом" и так далее. Бесчисленные — истории! Подумать только» (8).
2
     Лоуренс Джеймс в своей книге "Золотой воин. Жизнь и легенда Лоуренса Аравийского" пишет в связи с этим случаем: "Викери был откровенным человеком, свободно критиковавшим начальство, но он был также офицером, джентльменом и сельским сквайром. Поэтому удивительно, что он так грубо нарушил условности своего класса и подобным образом ругал cобрата-офицера перед знакомой. По-видимому, он был готов подтвердить свои обвинения, если бы возникла такая необходимость" (9). Лоуренс Джеймс удивляется поведению полковника Викери, а мне оно кажется понятным, если вспомнить историю взятия порта Веджх (когда и произошла та "важная высадка десанта", о которой говорил Викери).
читать дальше
3
     После разговора с Викери леди Скотт не видела Лоуренса около двух с половиной месяцев, поскольку тот 2 марта уехал в Египет с Черчиллем, а вернулся в Англию лишь в конце апреля. Когда Лоуренс вновь пришел в гости к леди Скотт, она пересказала ему обвинения полковника Викери. В очередной дневниковой записи она записала несколько строк о том, что ответил на них Лоуренс.
     «11 мая 1921. Полковник Лоуренс. Его отец выпивал. Пока был пьющим, родился первый, тупой, сын. Бросил пить, и затем произвел другого (убит). Потом один в Индии, очень примечательный, и младший, чахоточный. Признал свои склонности, но они не оказали [пагубного] влияния на его жизнь. Сказал, что Викери был охотником за медалями и пекся только о себе.» (26)
Примечания, источники и некоторые цитаты по-английски
1. Кэтлин Скотт (1878–1947) скульптор, вдова полярного исследователя капитана Скотта.
2.
3. "В 1919 у него было по меньшей мере 7000 фунтов стерлингов от отца, 2000 неизрасходованного денежного содержания военнослужащего и стипендия в размере 200 фунтов в год (с бесплатным проживанием и питанием). ... Не установлены размеры его денежного содержания и возмещения расходов во время пребывания в Париже в составе арабской и британской делегаций; на 6 недель в Париже c конца 1918 года Министерство иностранных дел выделило ему 1000 фунтов стерлингов на расходы. Его жалованье в Министерстве колоний составляло 1300 фунтов... Таким образом, с 1919 по 1921 годы его суммарный капитал и заработок составляли свыше 10 000 фунтов" (T.E. Lawrence: biography of a broken hero by Harold Orlans, 2002, p.129).
4.JANUARY 22ND. Colonel Lawrence is about the house. I am sculpting him. ...
FEBRUARY 2ND. Lawrence is going to Arabia again directly and he doesn't want to. He looks like a mild bank-clerk. ...
FEBRUARY 9TH. Oh, what a very pleasant day! Colonel Lawrence came to pose and we had fun about dressing him up in his Arabian clothes in the drawing-room, praying that my primmest aunt wouldn't be announced. He takes his little bare toes quite for granted. He is going to Arabia with an artist, Kennington, to get pictures for his book, which is all written, but which he is not going to publish for quite a long while. The manuscript he is supposed to have lost was quite unimportant notes. He has no money but his All Souls fellowship, and says he can quite easily live on £ 25o p.a. He was disliked by the others of his expedition. He hates this film 'With Allenby' — says half of it is untrue. He is a very easy responsive little soul, with a ready smile and an acute sense of humour. ...
FEBRUARY 11TH. Lawrence came to pose and lunch. Great fun he is, this lad. He has an entrancing sense of humour, as subtle as the devil, in humour only I mean. He says the Foreign Office are making him sign every sort of promise before they will give him a passport to go back to Arabia. He says Curzon hates him. ... (Self-portrait of an artist: from the diaries and memoirs of Lady Kennet, Kathleen, Lady Scott, Murray, 1949, pp.188-189).
читать дальше
26. «Even more astonishing was Lawrence's answer to the charges. He met Lady Scott again on 11 May 1921 and she recorded his conversation in her diary:
11 May, Colonel Lawrence. He had a drunken father. Whilst drunken, first, dull, son born. Reformed; and had had then another; killed; then one in India very remarkable; and a young one consumptive. Admitted his proclivities, but didn't affect his life. Said Vickery was a medal hunter and only out for himself.
This was the only occasion when Lawrence admitted his homosexual tendencies directly.»
The Golden Warrior: the Life and Legend of Lawrence of Arabia by Lawrence James, 2008, p.256)


Будет продолжение.

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, биография ТЭЛ, Фейсал, Аравия, masochism and sexuality

17:13 

Доступ к записи ограничен

tes3m
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

16:56 

tes3m
     В одной из прошлых записей я цитировала отрывок из воспоминаний Алека Киркбрайда, в котором тот, ссылаясь на поведение Лоуренса в его присутствии, доказывает, что "вкусы у него [Лоуренса] были какие угодно, только не кровожадные". Доказывать это ему пришлось из-за возобновлявшихся время от времени разговоров о том, что Лоуренс то ли сам отличался склонностью к жестокости, то ли, по меньшей мере, поощрял зверства, которые совершали арабы.
      Киркбрайд издал свои воспоминания в 1955, а в 1962 вышел фильм Дэвида Лина "Лоуренс Аравийский", в котором были эпизоды, демонстрирующие вспышки истерической жестокости Лоуренса. Cценарист фильма, известный драматург Роберт Болт, написал статью "Ключи к легенде о Лоуренсе", в которой обосновывал свою (и режиссера) точку зрения, называя среди черт, свойственных Лоуренсу, любовь к выдумкам, гомосексуальные склонности и садизм. Биограф Лоуренса, Лиддел Харт написал ему письмо, в котором отрицал наличие у Лоуренса гомосексуальности и садизма, согласившись, что "в вопросе его правдивости" Болт "ближе к истине".
     Роберт Болт, помнящий о скандале, вызванном книгой Олдингтона, ответил осторожно: "Прежде чем я скажу еще что-нибудь — я надеюсь, вы не относите меня к той же категории, что и Олдингтона?" (1) В следующем письме он уверял Лиддел Харта, что считал своим долгом верить всему, что сам Лоуренс пишет о себе в "Семи столпах мудрости". Например, Лоуренс утверждает, что отдал однажды приказ "Пленных не брать", потому что он и сопровождавшие его бедуины пришли в ярость при виде трупов женщин и детей, убитых турками в деревне Тафас. В "Семи столпах мудрости" он пишет: «Я сказал: «Лучшие из вас принесут мне как можно больше турок мертвыми», - и мы обратились вслед за удаляющимся врагом, пристреливая по пути тех, кто отбился в дороге и умолял нас сжалиться. ... По моему приказу мы не брали пленных, единственный раз за всю нашу войну. ... В безумии, порожденном ужасами Тафаса, мы убивали, убивали, стреляя даже в головы упавшим и в животных, как будто их смерть и потоки крови могли утолить наши муки.
     Только один отряд арабов, не слышавший наших вестей, взял пленными последние две сотни людей из центрального отряда. ...позади них человек на земле что-то истошно закричал арабам, и они, бледные, подвели меня к нему. Это был один из нас, с раздробленным бедром. Кровь хлынула, залив вокруг него всю землю, и он остался умирать; но даже тогда его не пощадили. В духе сегодняшнего дня, его мучили и дальше – плечо и вторую ногу ему пригвоздили штыками к земле, как у насекомого на булавках.
     Он был в полном сознании. Когда мы спросили: «Хассан, кто это сделал?» - он поднял глаза на пленных, которые жались друг к другу, совершенно сломленные. Они ничего не сказали, прежде чем мы открыли огонь» (2). (Кстати, среди пленных, по словам Лоуренса, были не только турки, но и немецкие и австрийские пулеметчики.)
     Роберт Болт, сославшись на этот эпизод, заключает: "Если я должен предполагать, что он [Лоуренс] лжет, там, где его утверждения мне не подходят, я не имею права считать его правдивым, когда его описание соответствует моей теории. Тогда все произведение попало бы под вопрос, обернулось бы зыбучими песками фантазии, а это точка зрения Олдингтона, а не моя"(1). Лиддел Харт показал ответ Болта Арнольду Лоуренсу, тот ответил, что его слегка тошнит от этого письма.
     Арнольд Лоуренс, разумеется, не мог протестовать против мнения, что его брат писал в своей книге правду. Более того, он тогда еще даже не сомневался, что ТЭЛ в битве при Тафасе действительно отдал приказ не брать пленных. Но Арнольд Лоуренс иначе объяснял причины этого поступка. Он считал, что его брат тогда потерял контроль над собой, потому что разделил ярость арабов, а затем искренне страдал из-за этого. (3)Описание резни при Тафасе и правда не говорит о любви к жестокости, однако Болту, хоть он не стал бы об этом упоминать, явно были знакомы и свидетельства недоброжелателей Лоуренса, которых было много среди профессиональных военных. В другой раз я подробнее напишу о причинах такого отношения кадровых военных к Лоуренсу, сейчас остановлюсь лишь на тех обвинениях в жестокости, которые они ему предъявляли.читать дальше
Источники и некоторые цитаты по-английски

@темы: Дераа, политика, Лин, черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, Алленби, кино, Аравия

02:31 

Из воспоминаний людей, находившихся рядом с Т.Э.Лоуренсом в Аравии

tes3m
     С.К.Роллс, шофер, управлявший любимым бронированным Роллс-Ройсом Лоуренса (Blue Mist), в своих мемуарах "Стальные колесницы в пустыне" так вспоминает Лоуренса во время их первой встречи, когда тот появился перед ним в арабском одеянии и, конечно, сперва показался ему арабом: «Впервые взглянув ему прямо в глаза, я был ошеломлен. Это были голубовато-серые глаза, а лицо — красное, а не кофейного цвета, как у других арабов. Вместо угрюмой недоверчивости в этих глазах был смех. Когда он приблизился, я услышал мягкий, мелодичный голос, который казался девичьим в этом мрачном окружении: "Ваш капитан с вами?" Он говорил изысканно, на оксфордский лад. В полном изумлении я выронил сигарету. На мгновенье он положил мне руку на плечо. "Меня зовут Лоуренс, — сказал он. — Я прибыл, чтобы к вам присоединиться"». (1)
читать дальше

Цитаты по-английски, источники и примечания

Октябрь 1918. После въезда в Дамаск.
«Великолепен был Роллс, и великолепен «роллс-ройс»! Они оба в этой пустыне стоили сотен людей» ("Семь столпов мудрости" в переводе FleetinG_).
+2

@темы: черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, внешность ТЭЛ, Аравия

19:10 

Лоуренс и Фейсал в воспоминаниях американцев, участников Парижской мирной конференции

tes3m
     Перевожу субтитры к "Опасному человеку, или Лоуренсу после Аравии" и все время узнаю цитаты: все, что показано в фильме, так или иначе опирается на источники, которые я читала — письма, дневники, воспоминания. А ведь когда я смотрела "Опасного человека" в первый раз, зная о Лоуренсе гораздо меньше, чем теперь, я думала, что этот фильм, наверное, еще более вольная фантазия о нем, чем "Лоуренс Аравийский". Конечно, трактовка источников может вызывать сомнения, но их вызывают любые суждения о Лоуренсе — не у одного человека, так у другого. А явных выдумок в сценарии все-таки нет.
     Меня больше всего в этом фильме смущало предположение, что Лоуренс посвятил "Семь столпов мудрости" принцу Фейсалу. Тут я подробно писала о том, почему адресатом посвящения большинство писавших о Лоуренсе считали и считают Дахума (в том числе брат Лоуренса и авторизованный биограф Джереми Уилсон). Но версию сценаристов фильма нельзя назвать бессмысленной. Она возникла, видимо, в результате размышлений над ролью, сыгранной Лоуренсом в политике. Я процитирую отрывок из статьи Альберта Хурани, в котором кратко охарактеризована политическая деятельность Лоуренса во время войны и в первые годы после ее завершения: «Но что бы ни думали об участии Лоуренса в военных действиях, его политическая роль была действительна велика. Документы военного и послевоенного времени, которые теперь находятся в Государственном архиве, показывают, что значение Лоуренса было гораздо больше, чем кто-либо мог поверить. Его политическая линия была очень личной. У него была своя точка зрения на то, что должно происходить, и он старался внушить ее всем остальным. Он считал, что Сирией должна править династия Хашимитов, точнее, один определенный человек из династии Хашимитов — Фейсал (а не члены его семьи). По словам самого Лоуренса, его притязания простирались шире: за время войны у него родилась мечта — утвердить власть Фейсала в Сирии, а затем присоединить Хиджаз, Йемен и, наконец, Ирак.
     Поразительную силу воли проявил он, пытаясь навязать свои идеи не только арабам, но и собственному правительству. Это поистине необыкновенная история о том, как один человек с исключительно сильной волей и сильной индивидуальностью попытался диктовать политику не только небольшим и разрозненным арабским вооруженным силам, но и одной из могущественнейших мировых держав. Он стремился к своей цели не только беззаветно, но в какой-то мере даже беззастенчиво — сочиняя фальшивые отчеты о происходящих событиях, не выполняя приказаний своего правительства, вводя в заблуждение арабов относительно британской политики и, как стало понятно, обманывая и само британское правительство. Он потерпел неудачу, но позже одним лишь напряжением воли cмог добиться частичной компенсации, полууспеха — создав хашимитские государства в Ираке и Трансиордании» (1).
читать дальше
Примечания, источники и некоторые цитаты по-английски

@темы: черты характера ТЭЛ, политика, отзывы о ТЭЛ, кино, внешность ТЭЛ, Фейсал, Файнс, Аравия, S.A., A Dangerous Man: Lawrence After Arabia

18:00 

Т.Э.Лоуренс и Розита Форбс.

tes3m
       Однажды Шарлотта Шоу упомянула в письме к Лоуренсу путешественницу и писательницу Розиту Форбс (1893-1967), которая прославилась в 1921 году, описав свое путешествие по Ливийской пустыне к оазису Куфра, где обитали последователи исламской секты Сенуси, обычно не пускавшие к себе посторонних (впрочем, немногим посторонним удавалось даже достичь этого оазиса). Розита была одета как арабская женщина и называла себя Ситт Кадиджа. Она изображала дочь египетского торговца Абдуллы Фэхми и черкешенки (объясняя этим слабое знание арабского языка). Затем газета "Таймс" предложила ей 5 тысяч фунтов за описание паломничества в Мекку, она направилась туда на корабле, но тут удача ей изменила. Сама Розита пишет об этом так: «С фелуккой, на которой... мы вплыли в бухту Джидда, случилось несчастье. Было столкновение. Нас всех опрокинуло в воду. Когда меня вытаскивали, я потеряла платок, которым покрывала голову во время паломничества. Темно-русые вьющиеся волосы были совсем не похожи на волосы египтянок. Еще хуже было то, что среди спасателей оказался стюард короля Хуссейна, которого я знала в Каире. Он не мог не признать меня». (1)
       Однако Лоуренс знал об этом кораблекрушении больше: «Розита Форбс. Ха-ха! Я был в Джидде, спорил с королем Хуссейном о политике. Однажды он с оскорбленным видом глянул мне в лицо. Лицо у него было такого типа, что он выглядел оскорбленным, просто подняв глаза. Гордость его была невероятно глупа. Он спросил: "Зачем вы посылаете к нам в Мекку ваших женщин?" Я был озадачен. Его агент из Египта объяснил, что на корабле находится Розита Форбс — совершает паломничество под видом мусульманки. Вошел эмир Зейд (2), очень общительный юноша. "Розита! — воскликнул он. — Забегу и проверю!" "Нет, не забежишь"— твердо сказал Хуссейн. Они заспорили о том, как ее обнаружить, не оскорбив обыском корабль, полный женщин. Абд-эль-Мелек, агент из Египта, сказал, что они могут придумать, будто на корабле вспышка холеры, и подвергнуть всех карантину. Хуссейн согласился, и два дня спустя, когда прибыл корабль, так и сделали. Доктор не смог ее найти среди четырех-пяти подходящих женщин, поэтому Абд-эль-Мелек организовал кораблекрушение на мелководье этой гавани, и затем опознал ее. Был назначен агент тайной полиции, чтобы следовать за нею и ее помеченным паспортом. Майор Маршал, наш бывший доктор во время войны, был тогда британским дипломатическим представителем в Джидде. Я оставался с ним. К нему явилась Розита, в своем обличье египетской женщины, говорящей по-французски, прося помочь с паспортом. Маршалл не хотел ее узнавать. Хуссейн подозревал, что мы с ней в сговоре. Она находилась в нижнем зале, когда я вошел туда в сопровождении одного из английских служащих Маршалла. Она стремительно повернулась к нам спиной. Мы с Лэмби продолжили идти, притворяясь, что не смотрим на нее. (Мы, конечно же, не делали никаких замечаний о ее наружности.) Позднее она сдалась и от своего имени обратилась к Зейду за помощью, но он ничего не мог сделать против воли отца. Кто-то в Александрии выдал ее агенту Хиджаза в Суэце, прежде чем корабль отплыл. Я был раздосадован, что она явилась как раз в тот момент. Хуссейн и до того был тяжелым человеком, а после стал невыносим. С тех пор я не видел Розиту. Мы никогда не были друзьями. По моей вине. [На полях:] Я не люблю людей, извлекающих выгоду из своего пола.» (3)
       В последней фразе Лоуренс хочет сказать, что Розита, привлекательная и кокетливая женщина, кружила головы мужчинам, которые из-за этого всячески старались ей помочь в ее путешествиях. Кажется, именно поэтому Розиту не любила и Гертруда Белл. Кстати, Розита произвела сильное впечатление не только на принца Зейда, но и на его брата Файсала, друга Лоуренса (Файсал помог ей с экспедицией к оазису Куфра).
       Розита, конечно, не могла знать, что Лоуренс был так хорошо осведомлен о ее египетских неприятностях. Впрочем, описывая свои приключения, она упомянула и о нем: «Однажды утром, когда я поднималась по лестнице британского консульства — под надежным прикрытием вуали и в белом ихраме (4) — навстречу спускались полковник Лоуренс и Хадад Паша, представитель Хиджаза в Англии. "Посмотрите на эту женщину — сказал араб. — У нее красивые глаза." Лоуренс пошел быстрее, парировав: "У них всех — кожные болезни под вуалями"»(5)
Примечания, источники и цитаты по-английски.

Фотографии (9)

@темы: черты характера ТЭЛ, быт и нравы эпохи, Аравия

Lawrence of Arabia

главная