• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: биография тэл (список заголовков)
21:43 

Scheherazade
31.03.2016 в 14:52
Пишет moody flooder:
...
Британская библиотека отсканировала и выложила в свободный доступ записные книжки ТЭЛ времен арабской кампании. !!!

URL записи

@темы: биография ТЭЛ, ccылки

21:07 

Портрет от Вивиана Ричардса (оригинал)

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Вот здесь у меня был "Портрет Лоуренса" от Вивиана Ричардса, который на самом деле не портрет (а в названии и правда опечатка); а вот здесь все-таки положу я перевод отдельных мест (многих мест, чего уж там) из того "Портрета", который 1936 года, по свежим впечатлениям и с оксфордскими воспоминаниями - и на основании которого была написана статья в сборнике T.E.Lawrence by his friends.
Ибо: автору с меня крупно причитается; обычно эту биографию "отвергают как некритически написанную" (что относительно, там есть аж целая глава про адвоката дьявола); там любопытный угол зрения и неплохая протяженность по времени; там молодой оксфордский Лоуренс, "ужасть как бизарный", и довольно подробно про его круг чтения и интересов, от которого я все никак не опомнюсь (поэтому в файле так много гиперссылок - хотя, увы, письма Лоуренса, на которые мне хотелось поставить ссылку, успели из Сети пропасть - между прочим, спасибо moody flooder за то письмо, которое там все-таки есть). А еще оттуда можно узнать, почему Лоуренс был Белый Рыцарь и мистер Тоуд из «Ветра в ивах» :)
Переводить мне, как всегда, попросту легче, чем копировать, а потом сканировать на _протяжном_ сканере - хотя не всегда, ох и не всегда (поэтому в тексте так много английских слов в скобочках; ну вот как упускать такие вещи, как in Wadi Ais – the Vale of Ais, as we might say? тут ведь не просто долина, она же архаичный дол, а кроме того, это в точности как у Морриса в "Корнях гор").


У Лоуренса не было ни собственного национализма, ни веры, никакого крестового похода (разве что за свободу от всех крестовых походов), и поэтому он не нашел своего разрешения и покоя (resolving peace). Его ценность для нас в том, что, не найдя ничего, он не заявлял фальшивых претензий, а просто сказал об этом. Он сорвал с жизни все плотское и стесняющее (fleshly obstruction), всякое притворство, амбиции, гордость своим положением; все претензии, наклонности, привычки, приличия. Он предпочитал жизнь раздетой, голой. Полностью отдаться какому-либо делу – возможно, это способ найти покой, но это нельзя сделать волевым усилием; и здесь предполагается еще большая цена, которую он не согласен был платить – определенная слепота фанатизма. Современный индивидуализм тоже находит эту цену неприемлемой. (...) Должна дойти очередь до психоаналитиков, и они смогут рассказать нам многое; но смогут ли они полностью раскрыть столь живой дух, исследуя скрытые пути чувства и ума – это более чем сомнительно. Человека, представляющего свое время, нельзя изолировать в лаборатории и разложить на части. Несмотря на то, что сам Лоуренс инстинктивно изолировал себя, он, в конечном счете, тесно связан со своим поколением. Если пророк – это человек, который говорит вслух то, что тревожит его народ или его время, и таким образом помогает разрешить эти вопросы, тогда Лоуренс был пророком нашего времени, и он говорил через случайное посредство арабской кампании.

Бонус для любителей гадания по указателям :) читать дальше

А здесь у меня (поскольку не про Лоуренса совсем) участник еще одного (более раннего) потенциального совместного издательского проекта - Леонард Грин, которому с меня не причитается (а очень зря) :)

@темы: биография ТЭЛ, окружение ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ

18:18 

Доступ к записи ограничен

moody flooder
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

00:00 

Отрывок из книги Десмонда Стюарта о Т.Э.Лоуренса

tes3m
Версия Десмонда Стюарта о том, что произошло с Лоуренсом вместо Дераа.

Pink oleander flowers in a drought-brown wadi: white clouds of aromatic broom hiding a camel and its rider in Rumm's sandstone gorge: such sights predicted in little the surprise of an oasis.
     To Azrak's south, the immense low wadi of Sirhan stretched through shimmering dust and mirage to the upland domain of Ibn Saud and his puritanical Ikhwan, a warrior brotherhood ready to slaughter for infractions of their code. To the north, the desert was black with jagged lava. Yet in the oasis itself men had contrived, for thousands of years, not merely to subsist but to know delight. A black basalt fortress commanded a chain of wells, palm groves and bird-thronged marshes. Fragments of a Greco-Roman altar, inscriptions of the Emperor Jovian and a Mameluke governor, attested the variety of its passing tenants. Its newest were to be Sharif Ali and Lawrence. Lawrence's servants used brushwood and palmfronds to repair the leaking roof of the northern gate-tower. Ali, as commander, occupied the corner tower to the south-east. For the first time in many months Lawrence could spend as long as ten days in a single place. He needed to come to terms with his failure to carry out Allenby's assignment; his camels needed rest.
читать дальше
T.E. Lawrence: A New Biography by Desmond Stewart, London: Harper and Row, 1977, pp.187-189.

@темы: биография ТЭЛ, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

22:22 

Cтатья Дж.Н. Локмана, посвященная проблеме подлинности инцидента в Дераа (ч.2)

tes3m
Начало
9. Chapters 79 and 81 of Seven Pillars of Wisdom. In Seven Pillars, there would appear to be circumstantial evidence against the truth of the Deraa incident, to be found not only in the Deraa chapter itself, 80 (see point 10), but also in the chapters bracketting it, 79 and 81. These relate events of the days immediately before and after the alleged incident, and contain details which tend to contradict its reality.
     In Chapter 79, Lawrence describes his sojourn at Azrak in mid-November 1917 using language strongly suggestive of a lengthy stay there, and thus consistent with his aforementioned "ten days" reference: "Then began our flood of visitors. All day and every day they came," "day after day," "at last," "these slow nights," etc. One or two such statements could perhaps be considered exaggerations by Lawrence, but the four or five such seem to reinforce one another. Yet, if the Deraa chapter is true, Lawrence spent only about five days at Azrak, November 12 — 16, before leaving it on the 17th on the Hauran reconnaissance ride which took him to Deraa on November 20. As previously mentioned, the entire ride would have taken him about five days, November 17 — 22. In fact, since the temporal references above occur in Seven Pillars only after the mention of Lieutenant Wood's departure from Azrak, which took place on November 14, the Seven Pillars time-line leaves just three days, November 14 — 16, for all the subsequent experiences of Chapter 79. This is rather odd.
     The only extant wartime evidence for Lawrence's whereabouts during that crucial week, apart from the problematic "ten days" passage previously quoted, is a mention, in his October 1918 report on "The Destruction of the Fourth Army," that "Talal... had come to me in Azrak in 1917." This meeting, according to the Seven Pillars account, occurred in the days after Lt. Wood left Azrak on November 14. The October 1918 mention thus apparently confirms Lawrence's Seven Pillars account of that meeting at Azrak, but not of the joint reconnaissance which in Seven Pillars follows it.
     Moreover, in Chapter 81 of Seven Pillars, Lawrence describes his return from Deraa to Azrak on November 22 and the factors then affecting his decision to ride south to Akaba the very next day. The bad weather, which discouraged further raids, and the unpleasant crowd of visitors are the main factors mentioned. His physical condition is not mentioned in this connection, though it would, of course, have been a major consideration if he had just been tortured. Indeed, his mention of the other factors seems superfluous, and could therefore be interpreted as a revealing admission.
     Remarkably, Chapters 79 and 81 flow together quite well without Chapter 80 placed between them, as indeed they appeared in the 1927 abridgement Revolt in the Desert, from which the Deraa chapter was removed. How could Lawrence have committed such telltale mistakes in Seven Pillars (if, in fact, they were such)? As literary critics have noted, he was an extremely "granular" writer, concentrating intensely on individual scenes, but rather neglecting to knit his narrative together. "It crawls," he himself once complained of Seven Pillars. His blindness to the larger context could well-have resulted in such Deraa oversights.
читать дальше
Scattered Tracks on the Lawrence Trail: Twelve Essays on T.E. Lawrence by J. N. Lockman, Falcon Books, 1996, pp. 128-138.

@темы: биография ТЭЛ, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

11:28 

Cтатья Дж.Н. Локмана, посвященная проблеме подлинности инцидента в Дераа (ч.1)

tes3m
Contra Deraa


Having, in my earlier three pieces on the Bey of Deraa, the intriguing cacti photograph* of T.E. Lawrence, and the Deraa misrepresentations of James, offered new evidence for the truth of the Deraa incident and also defended Lawrence against wild charges of its falsity, I must now "switch benches" and proceed to advance the prosecution case, offering arguments, many based on newly discovered evidence, against the truth of the incident. (1) These essays taken together thus accurately reflect the development of one open-minded Lawrence researcher over the three-year course of his study. I invite readers, too, however entrenched on one side of the debate or the other, to appreciate thereby the deep ambiguity of the question.
     What follows is a two-part presentation of the case against Deraa, consisting firstly of specific arguments against it, and secondly of probable influences in its genesis, if indeed it was an invention. The case is by no means conclusive, merely tentative.

Possible Evidence for a Deraa Fiction

1. Lawrence's three-day Azrak-Akaba ride. Lawrence's speedy ride south from Azrak to Akaba, covering nearly 300 miles in three-and-ahalf days, November 23 — 26, 1917, and completed within a week of his alleged torture in Deraa on November 20, casts doubt on the reality of that incident. During the ride, he spent an average of nearly twenty hours a day in the saddle and, as he himself relates in Chapter 81 of Seven Pillars of Wisdom, fell off his camel a number of times. Had he sustained many lacerations and two bayonet wounds at Deraa just days before, the constant motion and those falls would certainly have stretched his skin and thus reopened any such wounds. Continuing his long ride with bleeding wounds would have been next to impossible.
читать дальше
Scattered Tracks on the Lawrence Trail: Twelve Essays on T.E. Lawrence by J. N. Lockman, Falcon Books, 1996, pp. 113-128.


 

@темы: биография ТЭЛ, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

16:43 

Отрывок из книги Фреда Д. Кроуфорда "Ричард Олдингтон и Лоуренс Аравийский"

tes3m
Отрывок главным образом посвящен попыткам Ричарда Олдингтона выяснить у Лоуэлла Томаса, насколько Т.Э. Лоуренс помог ему в работе над шоу и книгой "С Лоуренсом в Аравии".

     Aldington had not mentioned his TEL research to Williamson until 3 November 1950, more than a year after he had begun. According to Aldington's sources, TEL had disavowed the title "Prince of Mecca," had refused a CB and DSO, and had disposed of a Legion of Honour and Croix de Guerre by tossing them into the river, returning them to the French, or tying them around the neck of Hogarth's dog, depending on who was telling the story. The title and honors, however, appeared in TEL's Who's Who entries. Aldington particularly wanted to know whether TEL had compiled his own Who's Who entries or whether someone working for Who's Who had prepared them without TEL. On 22 January 1951, Aldington asked Williamson to act as his intermediary with Who's Who since "Now directly I approach somebody they know it is a biographer and are cagey or busy."' читать дальше

Richard Aldington and Lawrence of Arabia: a cautionary tale by Fred D. Crawford, 1998, pp. 23-28.

@темы: биография ТЭЛ, окружение ТЭЛ, черты характера ТЭЛ

20:45 

Stochastic
Так это была жизнь? Ну что ж! Ещё раз!
Краткий пересказ изданной в Мюнхене 2010 г. биографии ТЭЛ под названием "Лоуренс Аравийский: человек и его время" профессора Петера Торау.
Главная линия Торау — ТЭЛ стал героем и получил известность исключительно благодаря своему писательскому таланту и шоу Лоуэлла Томаса, на самом деле он был одним из многих офицеров связи, не принимал важных решений и не участвовал в решающих событиях. Особым доверием (а значит, на него больше всего ссылок) пользуется у Торау арабский биограф Лоуренса Сулейман Муса, опросивший в 1960-е годы непосредственных участников событий, много внимания уделяется так же сравнению определенных моментов из Столпов с историческим материалом. Первое, что в "Семи столпах мудрости" подвергается сомнению, это доклад Лоуренса Клейтону об армии Фейсала. По мнению немца, ТЭЛ не мог за недолгое время пребывания в Аравии достаточно изучить арабские методы ведения войны, а сведения почерпнул скорее из книги Колвела 1899 года "Маленькие войны". Торау сомневается в ненависти арабов к туркам и самой идее освободительного движения, подкрепляя свои сомнения словами арабиста Alois Musil: "О любви к родине и религии бедуины не имели ни малейшего представления. И в 1914-1915 племена объединили английские деньги". Tорау подозревает, что идею арабской революции Лоуренс придумал сам, потому что она с одной стороны соответствовала его романтической натуре, с другой позволяла играть на гордости и амбициях шерифа Хуссейна и его сыновей. Главным его инструментом в этой игре, конечно, видят Фейсала, который легко и прочно попал под влияние Лоуренса.
     Далее следуют комичные и нелестные характеристики Лоуренса периода Йенбо - например, от полковника Уилсона. Письмо последнего Клейтону: "Лоуренсу следует дать пинка и основательно, тогда, возможно, он исправится. В настоящий момент я оцениваю его как упрямого молодого осла, который возомнил, что больше всех знает о сирийских арабах, войне, а также лучше всех разбирается в кораблях и машинах. Всем, кто его встречал, он действует на нервы - от адмирала до юнги на всем Красном Море".
     В главе "Человек с золотом" Tорау проходится по описаниям лагеря Абдуллы в Вади Аис, утверждая, что в "Семи столпах мудрости" Лоуренс выставляет Абдуллу в невыгодном свете исключительно потому, что, как рассказал Абдулла в своих мемуарах, арабы плохо встретили Лоуренса. Из мемуаров Абдуллы выходит, что шерифы мелких кланов были возмущены присутствием чужака, и Абдулла, чтобы их успокоить, запретил Лоуренсу свободно разгуливать по лагерю. Естественно, Tорау тут же задается вопросом, понимал ли сам Лоуренс, что арабы к нему всегда относились как к чужаку и терпели его присутствие в основном ради английских денег. Ссылаясь на того же арабского биографа Сулеймана Мусу, Tорау настаивает на том, что свои способности договариваться с арабами, как и роль стратега, Лоуренс сильно преувеличил. Вслед за Сулейманом Мусой, который основывался на свидетельствах участников событий, Tорау не верит в то, что по дороге в Акабу, Лоуренс, как он это описал, предпринял двухнедельную разведку на север, где договорился со многими вождями племен.
     Интересный, на мой взгляд, момент относится к периоду взятия Веджха. Незадолго до похода на Веджх главой британской военной миссии при Фейсале был назначен подполковник Ньюкомб. Майоры Кокс, Викери и капитан Лоуренс обязаны были подчиняться прямым приказам Ньюкомба. На этом официально закончилась работа Лоуренса как офицера связи при Фейсале. Но в день своего прибытия в Веджх Фейсал написал своему отцу шерифу Хусейну письмо с просьбой срочно телеграфировать Клейтону в Каир, что для Фейсала "очень важно, чтобы Лоуренс, который оказал ему очень ценную поддержку, не возвращался в Каир". Так как Клейтон не смел отказать просьбе шерифа Мекки, Лоуренс и дальше оставался офицером связи при Фейсале.
     Примерно в то же время, сразу после Веджха, Ньюкомб и Гарланд получили от шерифа Мекки Хусейна разрешение путешествовать в глубь его владений (прежде этой привилегией обладал только Лоуренс). Первая успешная диверсия на железной дороге была проведенна Гарландом, он же, зная арабский, обучал арабов обращению со взрывчаткой. Гарланд в своих докладах писал, что арабы недисциплинованы, не подчиняются приказам и "своим безмозглым поведением, таким, как пение и переклички вблизи вражеских позиций" постоянно подвергают себя опасности. Тут же приводится нелестный отзыв Лоуренса о Гарланде, в бесседе с Лидделом Гартом Лоуренс якобы охарактеризовал Гарланда как уставшего больного человека, неподходящего для этой работы.
     Что касается договора Сайкса-Пико, который в арабском мире долгое время воспринимали как худшее доказательство империалистической жадности и одновременно образец двойной игры самого скверного пошиба, архивы Форин-офиса показывают, что сам Хусейн не думал о создании на территории своего обширного королевства современного национального государства. Он не только был готов гарантировать британское экономическое влияние на территории своего королевства, но даже считал такое влияние необходимым, рассматривая Англию как защитницу. Что касается того, как и когда Хусейн и его сыновья узнали о договоре Сайкса-Пико, достоверно это выяснить не представляется возможным: либо от сирийских политических кругов Каира в октябре 1916, либо это случилось так, как пишет Лоуренс в Семи столпах: он рассказал Фейсалу о секретном договоре в феврале 1917 года, когда возникла необходимость противодействовать французским планам захвата Акабы. Так или иначе, уже в мае 1917 года Хусейн и его сыновья встречались, чтобы обсудить договор.
читать дальше

Peter Thorau. Lawrence von Arabien:Ein Mann und seine Zeit. C.H.Beck, 2010.

@темы: Аравия, Дераа, Фейсал, биография ТЭЛ, политика

01:52 

Доступ к записи ограничен

amethyst deceiver
It's his excessive consumption of mushrooms. They've addled his brain...(c)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

01:49 

Доступ к записи ограничен

amethyst deceiver
It's his excessive consumption of mushrooms. They've addled his brain...(c)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

05:47 

Доступ к записи ограничен

moody flooder
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

20:18 

Доступ к записи ограничен

Lowarn
*Duine Uasal, File, Oifigeach (Джентльмен, Поэт и Офицер)*
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

23:40 

Кэтлин Скотт о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
1
Отрывки из дневника леди Кэтлин Скотт (1) (1878–1947): «1921 год. 22 января. В доме бывает полковник Лоуренс. Я делаю его скульптурный портрет.
     2 февраля. Лоуренс скоро опять едет в Аравию, а он этого не хочет. Он похож на тихого банковского клерка.
     9 февраля. Какой прекрасный день! Полковник Лоуренс пришел позировать, и мы повеселились, пока наряжали его в гостиной в арабские одеяния, молясь при этом, чтобы не объявили о визите моей слишком чопорной тетушки. Ему казалось, что его босые маленькие ножки — это нечто само собой разумеющееся. Он собирается в Аравию с художником Кеннингтоном, чтобы получить иллюстрации к своей книге — она закончена, но он довольно долгое время не собирается ее публиковать. Рукопись, которую, как полагают, он потерял, содержала малозначительные заметки (2). У него нет денег, кроме стипендии от Колледжа Всех Душ, и он говорит, что может запросто прожить на 250 фунтов стерлингов в год (3). Остальные члены его экспедиции испытывали к нему неприязнь. Он ненавидит этот фильм, "С Алленби" — говорит, он наполовину не соответствует действительности. Он — очень непосредственное, быстро реагирующее дитя. Всегда готов улыбаться и с острым чувством юмора» (4).
     10 февраля леди Скотт написала о том, что долго сидела перед камином и думала о двух людях, между которыми она не может сделать выбор. Исходя из контекста, биографы заключают, что она пишет о Лоуренсе и об одном из своих поклонников, Хилтоне Янге (5).
     «11 февраля. Лоуренс приходил позировать и обедать. Какой же он забавный, этот мальчик. У него восхитительное чувство юмора. Дьявольская утонченность. Я имею в виду лишь юмор. Он говорит, в Министерстве иностранных дел его заставляют подписать все какие только возможно обещания, прежде чем выдать паспорт для возвращения в Аравию. Он говорит, Керзон его ненавидит.
     20 февраля. Целый восхитительный день с Лоуренсом. Мы работали, и разговаривали, и веселились. Арабская пословица: "Свою вошь каждый считает газелью". Он собирается ехать с Уинстоном Черчиллем [министром по делам колоний] на конференцию по Среднему Востоку. Он говорит, он шотландец, голландец, итальянец, немного испанец и отчасти норвежец. Он никогда не был в школе, только небольшое количество времени ходил в различные дневные школы (6). Я была так раздосадована: другие пришли, и маленькое создание ускользнуло. Он — очаровательный ребенок. (7)
     25 февраля. Подумать только. Слышала от Викери (артиллериста) ужасные истории о Л[оуренсе]. Он был в Аравии в то же самое время. По его словам, Л[оуренс] приписал себе честь важной высадки десанта, хотя на самом деле он и [неразборчиво, предположительно Фейсал] прибыли на следующий день, сказав, что они заблудились, но поскольку у них с фланга было море, это, кажется, невозможно. Говорит, всем известно, что он "королевская фаворитка", и что именно по этой причине вы не услышите, чтобы о нем говорили в Аравии. Когда В[икери] упомянул однажды Хуссейна при нем, он ответил: "Не говорите мне об этом мальчишке". Однажды довольно красивый юный араб пришел к нему за паспортом в Египет и сказал, что может заплатить, и достал большой кусок золота величиной с две мужские ладони и сказал: "Это плата за ночь с Фейсалом" и так далее. Бесчисленные — истории! Подумать только» (8).
2
     Лоуренс Джеймс в своей книге "Золотой воин. Жизнь и легенда Лоуренса Аравийского" пишет в связи с этим случаем: "Викери был откровенным человеком, свободно критиковавшим начальство, но он был также офицером, джентльменом и сельским сквайром. Поэтому удивительно, что он так грубо нарушил условности своего класса и подобным образом ругал cобрата-офицера перед знакомой. По-видимому, он был готов подтвердить свои обвинения, если бы возникла такая необходимость" (9). Лоуренс Джеймс удивляется поведению полковника Викери, а мне оно кажется понятным, если вспомнить историю взятия порта Веджх (когда и произошла та "важная высадка десанта", о которой говорил Викери).
читать дальше
3
     После разговора с Викери леди Скотт не видела Лоуренса около двух с половиной месяцев, поскольку тот 2 марта уехал в Египет с Черчиллем, а вернулся в Англию лишь в конце апреля. Когда Лоуренс вновь пришел в гости к леди Скотт, она пересказала ему обвинения полковника Викери. В очередной дневниковой записи она записала несколько строк о том, что ответил на них Лоуренс.
     «11 мая 1921. Полковник Лоуренс. Его отец выпивал. Пока был пьющим, родился первый, тупой, сын. Бросил пить, и затем произвел другого (убит). Потом один в Индии, очень примечательный, и младший, чахоточный. Признал свои склонности, но они не оказали [пагубного] влияния на его жизнь. Сказал, что Викери был охотником за медалями и пекся только о себе.» (26)
Примечания, источники и некоторые цитаты по-английски
1. Кэтлин Скотт (1878–1947) скульптор, вдова полярного исследователя капитана Скотта.
2.
3. "В 1919 у него было по меньшей мере 7000 фунтов стерлингов от отца, 2000 неизрасходованного денежного содержания военнослужащего и стипендия в размере 200 фунтов в год (с бесплатным проживанием и питанием). ... Не установлены размеры его денежного содержания и возмещения расходов во время пребывания в Париже в составе арабской и британской делегаций; на 6 недель в Париже c конца 1918 года Министерство иностранных дел выделило ему 1000 фунтов стерлингов на расходы. Его жалованье в Министерстве колоний составляло 1300 фунтов... Таким образом, с 1919 по 1921 годы его суммарный капитал и заработок составляли свыше 10 000 фунтов" (T.E. Lawrence: biography of a broken hero by Harold Orlans, 2002, p.129).
4.JANUARY 22ND. Colonel Lawrence is about the house. I am sculpting him. ...
FEBRUARY 2ND. Lawrence is going to Arabia again directly and he doesn't want to. He looks like a mild bank-clerk. ...
FEBRUARY 9TH. Oh, what a very pleasant day! Colonel Lawrence came to pose and we had fun about dressing him up in his Arabian clothes in the drawing-room, praying that my primmest aunt wouldn't be announced. He takes his little bare toes quite for granted. He is going to Arabia with an artist, Kennington, to get pictures for his book, which is all written, but which he is not going to publish for quite a long while. The manuscript he is supposed to have lost was quite unimportant notes. He has no money but his All Souls fellowship, and says he can quite easily live on £ 25o p.a. He was disliked by the others of his expedition. He hates this film 'With Allenby' — says half of it is untrue. He is a very easy responsive little soul, with a ready smile and an acute sense of humour. ...
FEBRUARY 11TH. Lawrence came to pose and lunch. Great fun he is, this lad. He has an entrancing sense of humour, as subtle as the devil, in humour only I mean. He says the Foreign Office are making him sign every sort of promise before they will give him a passport to go back to Arabia. He says Curzon hates him. ... (Self-portrait of an artist: from the diaries and memoirs of Lady Kennet, Kathleen, Lady Scott, Murray, 1949, pp.188-189).
читать дальше
26. «Even more astonishing was Lawrence's answer to the charges. He met Lady Scott again on 11 May 1921 and she recorded his conversation in her diary:
11 May, Colonel Lawrence. He had a drunken father. Whilst drunken, first, dull, son born. Reformed; and had had then another; killed; then one in India very remarkable; and a young one consumptive. Admitted his proclivities, but didn't affect his life. Said Vickery was a medal hunter and only out for himself.
This was the only occasion when Lawrence admitted his homosexual tendencies directly.»
The Golden Warrior: the Life and Legend of Lawrence of Arabia by Lawrence James, 2008, p.256)


Будет продолжение.

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, биография ТЭЛ, Фейсал, Аравия, masochism and sexuality

19:04 

Книга, которой не было

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Итак, "Демон абсолюта" Андре Мальро, о котором здесь уже говорилось, теперь лежит вот здесь - почти в полном виде, но на те места, где идет его пересказ "Семи столпов мудрости" меня уже не хватило :)
fgpodsobka.narod.ru/demon_abs.zip
А здесь еще есть вступительная статья от издательства.
Моменты, которые следует знать наперед:
читать дальшеВ общем и целом, относиться с осторожностью, исчерпывающим и непротиворечивым источником не считать. Это одно из мнений, подчас спорное, но иногда, мне кажется, интересное :)

фрагменты

@темы: биография ТЭЛ, образы ТЭЛ в искусстве

23:35 

Воспоминания Селандины Кеннингтон и отрывок из воспоминаний ее мужа

tes3m
Я перевела короткий очерк о Т.Э.Лоуренсе, написанный Селандиной Кеннингтон, женой художника Эрика Кеннингтона, для сборника "Т.Э. Лоуренс в воспоминаниях друзей" (1937).

     Когда я впервые встретила Т.Э., я не знала, кто он, и он не произвел на меня сильного впечатления. Он пришел в тот дом как друг Эрика, и я помню, как он сидел чуть в стороне от других на жестком диване. Он вызвал у меня ощущение чего-то странного, когда сидел там, очень красивый и очень неподвижный, как некая прелестная экзотическая птица или зверь в неволе — безупречно владеющий собой, но жаждущий, чтобы все кончилось. Когда мы вышли, он радостно принял участие в шутке: на диванные подушки надели пальто и шляпу и положили кошмарную куклу на диван, чтобы озадачить того, кто придет позже.
     Я слышала со всех сторон, что он чувствует отвращение к женщинам и что он сказал: "Кеннингтон женился, больше мы о нем не услышим", и встревожилась, узнав, что он придет в наш дом на Чизвик Молл. Он в шутку сказал Эрику: "Надеюсь, твоя жена не коллекционирует негритянские скульптуры". Эрик сделал великолепнейшую поддельную африканскую статую из комков пластилина и разных бытовых инструментов: мы установили ее на видном месте в столовой, но Т.Э. и бровью не повел.
     Я робко сидела напротив Т.Э. и помню только, какое чрезвычайное впечатление произвел на меня его испытующий взгляд. Т.Э. мог быть веселым или отчужденным, затем в его глазах вспыхивал внезапный голубой огонь и было потрясающее ощущение силы, ты понимал, что он мог по своему желанию узнать о тебе все, что можно узнать, и мог, если пожелает, заставить тебя сделать то, что он хочет. Это было что-то вроде неиспользуемой в тот момент гипнотической силы, скрытой и огромной. От этого я перестала робеть, так как поняла, что это бесполезно — он все о тебе знает, и ничего тут не поделаешь.
     Вскоре после этого у меня был крайне тяжелый выкидыш, несколько дней я была ужасно больна и не хотела больше жить. Тогда Т.Э. поднялся ко мне: сел на стул, наклонившись вперед и держась за него руками, устремил на меня взгляд и начал: "Конечно, вы, должно быть, чувствуете, что очень несчастны, вы чувствуете, что потерпели неудачу в своем деле, и это чуть ли не самое важное дело в мире... вы, должно быть, чувствуете, что совершенно никуда не годитесь и отныне все бессмысленно..." Он продолжал, не останавливаясь, описывать меня мне же самой, прояснять мои ночные кошмары, давая им определение, и делал все это с женской точки зрения, а не с мужской. Казалось, он знал все, что может означать выкидыш, вплоть до стыда быть из-за него осмеянной, и в то время, как он говорил, тепло начало втекать в меня, вместо того, чтобы струиться из меня прочь, он не только показывал вещи такими, какие они есть, он давал силу начать все сначала. Моя мерзкая сиделка сказала: "Я не могу пускать сюда посетителей. Она слишком слаба, чтобы говорить... И гляньте, сколько этот человек оставался". Затем, нехотя взглянув на меня: "Должна признаться, вы не выглядите уставшей... Вы выглядите лучше". Еще долго пришлось восстанавливаться физически, но с того времени духовно я была в порядке. Конечно, после этого я искренне полюбила Т.Э.
     Когда у нас бывали посетители, которые могли оказаться утомительными, мы прятали его под навесом для дров, усадив на колоду для рубки мяса за укрытием из вязанок хвороста. Однажды летним вечером он явился в Холли-копс на своем мотоцикле и увидел, что мы накрыли ужин в саду; он улыбнулся и сказал: "Думаю, я могу привести сюда моего друга", и сходил за пареньком из военно-воздушных сил, который был с ним. У нас был оживленный ужин, Т.Э. точно знал, как вовлечь в разговор этого мальчика, всякий раз, когда считал это нужным. После ужина Т.Э. и Эрик ушли обсудить дела, и мальчика было легко разговорить. Он, кажется, считал Т.Э. величайшей редкостью, кем-то очень драгоценным, но довольно неумелым, таким, что нужно ради его же блага мягко им помыкать и заставлять заботиться о необходимых в их поездке мелочах (я забыла о чем: о пальто или о чем-то еще в этом роде) против его воли.
     Ненавидел ли он женщин? Об этом так часто спрашивают. Я думаю, что нисколько не ненавидел, но он не испытывал к ним обычного интереса с сексуальной точки зрения, а еще он глубоко не одобрял то, что делают многие женщины - мешают мужчине выполнять его предназначение. Они склонны лишать его стремления к приключениям, они удерживают его, чтобы он заботился об их удобствах. Против этого он выступал постоянно и упорно. Некоторые люди, послушав, как о нем рассказывает Эрик, часто спрашивали меня довольно многозначительно: "Ну а вы что о нем думаете?" Этот вопрос всегда вызывает у меня тот же неизбежный прилив чувства, и я обнаруживаю, что начинаю отвечать, необдуманно выпалив: "Ну, понимаете... Он спас мне жизнь".
Текст в оригинале
Эрик Кеннингтон написал о Лоуренсе намного больше (он ведь и общался с ним больше). Его впечатления порой совпадают со впечатлениями его жены: он пишет о гипнотической силе, которой, по его мнению, мог обладать Лоуренс, и которую тот будто бы однажды применил к нему (I think he used mesmeric power (later he strongly denied doing so) — p. 230); о том, что "было легко стать его рабом" (p.231), о его "кристальных" глазах, похожих на глаза животного, одаренного человеческим разумом и т.д. Я перевела один отрывок, описывающий тяжелое состояние духа, в которое Лоуренс впал после увольнения (против его желания) из военно-воздушных сил в 1923 году.

     Я впервые приехал в Клаудс-хилл познакомить Т.Э. и Пайка, который должен был стать его печатником. Дверь была открыта, мы с Пайком вошли и оказались среди молодых людей. Т.Э. до этого всегда казался обособленным ото всех и не говорил о других знакомствах, так что это оказалось неожиданностью. Все в униформе танкового корпуса, они чувствовали себя совершенно непринужденно — читали, беседовали, писали. Величайшей неожиданностью оказалось состояние Т.Э. Он был одержим бесами; заметно похудевший, бледный, испуганный и дикий. Казалось, он избегал смотреть на меня, а когда посмотрел, его взгляд был враждебен, но он так быстро обрел свое обычное спокойствие, что первое впечатление забылось на несколько лет. Он нашел танкиста, чтобы я его рисовал, а сам занялся обсуждением множества вопросов с Пайком. Рисуя, я отметил, что он делал это быстро, но без спешки, и что трудное он превращал в легкое, а головоломное — в простое. На лице Пайка появились понимание, энергия, а также глубокое доверие. Я сосредоточился на рисунке, и Т.Э. подошел, незамеченный, и захихикал у меня за плечом. "Удивительно... Странно... Ты нарисовал женщину, Кеннингтон". Я запротестовал. Он настаивал: "Нет, это лицо женщины". Позирующий был смущен.
     В одном я совершенно уверен. Того, что Т.Э. не в себе, — а это был какой-то страшный сон средь бела дня, — и что было так очевидно для меня, не видел никто из этих молодых людей.
     До этого он, хотя и дал мне прочитать свою книгу, всегда скрывал от меня нигилизм — проклятие, настигавшее его периодами. Возможно, он не открывал его мне потому, что знал — нигилизм мог бы разрушить художника-творца, а возможно он знал, что я буду надоедать ему насмешками. Думаю, дело было в первой, более благородной, причине.
     Он шутил по поводу своих неприятностей среди танкистов, так что я не догадывался о длительной пытке, которую он там претерпевал, но именно во время своей службы в танковом корпусе он нанес нам чрезвычайно странный визит — без предупреждения, как обычно, и с солдатом* на заднем сиденье мотоцикла. В тот раз — впервые — он отбросил все предосторожности. Стена боли разделяла нас и его. Мы чувствовали себя беспомощными, потому что он смотрел на нас так, словно это мы были виноваты в его разочарованиях. Возможно, он специально для того и приехал, чтобы поссориться. Выглядело это так, будто Т.Э. два или три часа давал представление. Он нападал на все. На жизнь в целом. На брак, на родительские чувства, на работу, на мораль и особенно на надежду. Конечно, мы страдали и были не способны справиться с ситуацией. Нас хватало лишь на то, чтобы увиливать и тщетно пытаться обратить все в шутку. Юный танкист держался очень уверенно. Он стукнул кулаком по чайному столику и пригрозил: "А ну, хватит. Сколько раз я тебе говорил? Смотри мне прямо в лицо..." Укротитель животных и Т.Э., дикий зверь, который частично ему повиновался. Я достал то, над чем мы совместно работали, и Т.Э. был, как обычно, внимателен. Молодой человек, сидевший в стороне с моей женой, поделился своим огорчением из-за страданий Т.Э. Я не знаю, кто это был, но он имел огромное мужество и очень любил Т.Э. Как Т.Э. выходил из этих кризисов? Не думаю, что кто-то мог ему помочь, хотя он действительно казался полностью пришедшим в себя. (T. E. Lawrence By His Friends, edited by Lawrence, A. W., Jonathan Cape, London 1937, pp. 242-243)
* Видимо, Джон Брюс (записи о нем)
Селандина и Эрик Кеннингтоны)

@темы: черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, биография ТЭЛ, Брюс, masochism and sexuality, Clouds Hill

21:05 

Лоуренс и Дахум. 'The pre-war happiness of life at Carchemish'.

tes3m
       Professor A. W. Lawrence, his brother's literary executor, believes that S.A. represents Sheik Ahmed, otherwise Dahoum, 'but as a personification as well as a person—a combination of the person and the place, a symbol of the pre-war happiness of life at Carchemish'.
Phillip Knightley & Colin Simpson,1970
       11 марта 1911 года Т.Э.Лоуренс, в 1910 году окончивший Оксфорд, по приглашению археолога Дэвида Дж.Хогарта начал работать на раскопках возле Джераблуса (Северная Сирия) — там были обнаружены руины Кархемиша, древнего города хеттов.
        В отсутствие Хогарта экспедицию возглавлял молодой археолог Леонард Вулли, который был на 8 лет старше Лоуренса и знал его уже несколько лет (Лоуренс впервые упоминает о Вулли в письме, написанном в августе 1906 года (1) В воспоминаниях, вошедших в сборник "T.E. Lawrence by His Friends" (1937) Вулли описывает Лоуренса как юношу "чрезвычайно одаренного и необыкновенно милого" (2), при этом оставлявшего впечатление незрелости, инфантильности.
       Внешне Лоуренс, которому тогда шел 22-й год, по свидетельству других очевидцев, казался 16-летним, но Вулли имел в виду прежде всего не внешность, а черты характера и поведение — к примеру, мальчишеское чувство юмора, часто выражавшееся в розыгрышах, и "любовь к нарядам, которая была у него тогда и от которой он, возможно, никогда не избавился" (думаю, Вулли тут говорит не только об арабских одеяниях, но и о мундирах рядового ВВС и танковых войск).
       "В Кархемише он всегда носил cветло-пепельный (French grey) блейзер с розовой отделкой, белые шорты с цветистым арабским поясом, украшенным кистями (такой пояс носили только холостяки, и у Лоуренса кисточки были больше, чем у кого бы то ни было), серые гольфы, красные арабские туфли. Шляпы он не носил. Его длинные волосы всегда были в ужасном беспорядке — он говорил, что они слишком длинны, только если начинают попадать в рот во время еды.
       По вечерам он надевал поверх своей белой рубашки и белых шортов белую, расшитую золотом, арабскую безрукавку и великолепный плащ из золотых и серебряных нитей — одеяние ценой в 60 фунтов, купленное им за бесценок у вора на базаре в Алеппо; и по вечерам его волосы были тщательно уложены щеткой. Сидя у огня он читал — обычно Гомера или стихи Блейка и Даути — и с гладкими волосами, в ореоле роскоши, он казался удивительно непохожим на того Лоуренса, каким был в дневное время. " (3)
       Добавлю еще несколько отзывов о Лоуренсе в Кархемише. Миссис Фонтана, жена британского консула в Алеппо, посетившая раскопки, написала о молодом археологе восторженно: "в шортах и рубашке без пуговиц, перехваченных цветистым арабским поясом, он казался тем, кем и был — юношей, обладавшим редкой силой и значительной физической красотой". Она упоминает о его волосах, выгоревших на солнце и заключает: "ни до, ни после этого я не видела таких золотых волос — и таких ярких синих глаз. Темноглазые, темнокожие арабы, приходившие показать, что они нашли на раскопках, или попросить хинина для лихорадящих детей (казалось, Лоуренс знал по именах их всех и их детей) смотрели на него с восторженным обожанием. "(4).
        Брат Лоуренса, Уилл, навестивший его в сентябре 1913 года, сообщал в письме домой, что блейзер на "Неде" был белый и с эмблемой колледжа Магдалины.(5) Американец по фамилии Уильямс, посетивший раскопки тоже в 1913 году, писал о Лоуренсе: "гладко-выбритый блондин с розовато-кремовым цветом лица, которому, казалось, не могла повредить безжалостная жара долины Ефрата,... носивший широкополую панаму, мягкую белую рубашку, расстегнутую спереди, оксфордский блейзер с эмблемой колледжа Магдалины на кармане, короткие белые фланелевые шорты, частично прикрытые украшениями, свисающими с пояса, не скрывавшими, однако, его голые коленки..." (6) Лоуренс учился в колледже Иисуса, а эмблему колледжа Магдалины носил потому, что тот оплачивал его участие в экспедиции (по инициативе Хогарта — он в свое время учился именно там): Лоуренс получал субсидию в размере 100 фунтов в год (кстати, для сравнения: как известно из одного письма Лоуренса, городская девушка в жены стоила в тех местах 12 фунтов, деревенская — 2). Возвращаюсь к рассказу Вулли:
       "В нашей комнате, - она славилась римским мозаичным полом — было несколько хороших ковров, и самые лучшие купил Лоуренс. Он заказал в Алеппо два кресла из черного дерева с обивкой из белой кожи — их дизайном он гордился. Он повесил на стену привезенный из дома гобелен Морриса. У него была изящная керамическая посуда из Кютахьи и, конечно, книги.
       Рабочие прекрасно знали, что его всегда можно умилостивить, даря цветы — и ради него в период цветения роз постоянно обворовывали единственный в тех местах сад (Ахмеда Эффенди из Зормары), а сам он часто возвращался с купания с большим букетом полевых цветов для украшения нашего жилища. Он обожал купаться и много времени проводил на берегу Ефрата или в его водах; он привез из Оксфорда каноэ с мотором и совершал на нем длинные поездки." (3)
       Любовь к красоте — черта, которая тоже оставалась у Лоуренса всю жизнь. Комфорт он не отвергал, никогда не был аскетом ("я не аскет, а гедонист"(7)), но позднее казался таким многим людям, знавшим его поверхностно, потому что, во-первых, гордился своей выносливостью и умением, когда потребуется, обходиться без многих удобств, во-вторых, попросту не нуждался во многих вещах, о которых было принято думать, что они нужны любому взрослому мужчине. Сэр Рональд Сторрс, к примеру, пишет о "простом образе жизни" Лоуренса: тот не курил и не пил спиртного.(8) Сторрс, слава богу, не добавляет, что Лоуренс еще и к женщинам был равнодушен — то, что это не всегда признак аскетизма, Сторрс мог знать по себе. А вот представить, что мужчина может не любить коньяк и дорогие сигары, однако позволять себе другие предметы роскоши, он, видимо, уже не мог. Однако Шарлотта Шоу не просто так постоянно слала Лоуренсу шоколад, дорогой чай и всевозможные лакомства. Вулли пишет о Лоуренсе: "Он не курил, редко пил вино и никогда — крепкие спиртные напитки, зато любил хорошую еду и очень придирчиво относился к арабским блюдам, которые мы ели в Кархемише".(3)
       Весной 1911 год Лоуренс познакомился с Дахумом. Обстоятельства знакомства нельзя назвать романтическими. Лоуренс и его коллега Томпсон решили подшутить над одним турецким жандармом, постоянно докучавшим им просьбами о спиртном. Когда он в очередной раз попросил дать ему бренди — под тем предлогом, что его лихорадит — англичане предложили полечить его иначе: на глазах у рабочих, заглядывавших в двери, дали стакан воды, Томпсон стал громко читать "заклинания" — сперва древнееврейский алфавит, потом "Дом, который построил Джек"— и наконец в воду бросили составные части шипучего растворимого слабительного. Турок в испуге отбросил стакан и спросил, за что они хотят его, своего друга, отравить. Тогда Лоуренс и Томпсон позвали мальчишек, развозивших на осликах воду по лагерю, и велели им выпить то же самое, пообещав, что иначе их высекут. Мальчики — один из них был Дахум — выпили смесь и ушли, в страхе ощупывая свои конечности и, видимо, ожидая, что колдовство вот-вот начнет действовать. Поскольку они остались целы, турок почувствовал себя трусом, опозорившимся на глазах у рабочих, и от стыда ушел в другое место.
       На следующий день, по словам Лоуренса (описавшего всю историю в письме к Хогарту (9)), Дахум рассказывал рабочим, что пил опасное магическое зелье белых людей, которое может превратить человека в кобылу или обезьяну. С тех пор имя, вернее, прозвище, мальчика стало постоянно упоминаться в письмах Лоуренса. "Дахум" значит "темный". Мальчик был светлокож, но Лоуренс сказал Вулли, что в младенчестве тот был темнее. Однако арабский историк Сулейман Муса считает, что Лоуренс шутил: арабы любят давать имена, противоречащие внешнему виду человека, поэтому мальчик мог быть так назван именно за светлую кожу. Впрочем, и сам Лоуренс именно так объяснял происхождение прозвища Дэвиду Гарнетту. Настоящее же имя Дахума было Ахмед. Кстати, Лоуренс пытался проследить родословную Дахума и утверждал, что предками юноши были не только арабы, но и хетты. Продолжение (довольно длинный текст)
Фотографии
Источники (и некоторые цитаты по-английски)

@темы: фотографии, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, биография ТЭЛ, Дахум, S.A.

19:20 

Несколько ссылок.

tes3m
1.Статья "Lawrence of Arabia Bernard Shaw`s Other Saint Joan" cтр.162-177 в Shaw's people: Victoria to Churchill by Stanley Weintraub,1996
Статья автора известной двойной биографии Бернарда Шоу и Лоуренса Аравийского «Private Shaw and Public Shaw: A Dual Portrait of Arabia and G. B. S.» 1963 ( а также многих других книг), в которой он пишет, что ТЭЛ был прототипом не только рядового Миика в «Горько, но правда», но и Жанны д`Арк в пьесе "Святая Иоанна".
2.Статья "The Myth of T.E. Lawrence" Albert Hourani стр.9-24 в Adventures with Britannia: Personalities, Politics, and Culture in Britain by William Roger Louis,1996
3. Повесть Ананда "Пузырь" ( The Bubble), стр.559-600 в Mulk Raj Anand: A Reader Selctions from His Fictional and Non-Fictional Writings by Atma Ram, Mulk Raj Anand, 2006
Известный индийский писатель (писавший на английском) Мулк Радж Ананд (1905-2004) обратился в этом произведении к годам своей юности, когда он жил в Англии. В повести, в частности, описывается, как он был в гостях у Бертрана Рассела, где встретил и полковника Лоуренса, готовившего на кухне Расселов настоящий плов (arab style rice and mutton).
цитаты

@темы: окружение ТЭЛ, образы ТЭЛ в искусстве, литература, биография ТЭЛ, ccылки

19:03 

Scheherazade
Пост просто Нэд о Рори Стюарте, интересном человеке, снявшем новый документальный фильм о Лоуренсе Аравийском (на Би-би-си).

@темы: Аравия, биография ТЭЛ, кино

14:39 

Статья о легенде Лоуренса

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Эта статья когда-то лежала на сайте Женевского университета, теперь же никак не могу найти ни самой статьи, ни имени ее автора. А поскольку, мне кажется, она довольно интересна (и по самому подходу, и из-за обилия цитат, особенно для тех, у кого нет в распоряжении первоисточников), то положу я ее здесь - в архивном файле, чтобы не засветиться :)
французский оригинал
мой перевод
Поскольку у меня как раз с первоисточниками негусто, любые поправки в цитатах (на случай, если они, пройдя через два перевода, подверглись каким-то метаморфозам), будут большой любезностью :)

@темы: биография ТЭЛ, быт и нравы эпохи, окружение ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ

20:14 

Рождество 1925 и Рождество 1933

tes3m
С августа 1925 года Лоуренс служил в авиации на станции Крэнвелл, которая находилась далеко от Клаудс Хилла, так что друзей из танкового корпуса он теперь видел редко. 10-го декабря он написал Пошу Палмеру письмо — о музыке, о других солдатах, о Э.М.Форстере, а также о предстоящем празднике:
«Какие у тебя планы на Рождество? У меня был грандиозный замысел провести время в Лондоне — мне дали ключи от квартиры на Брук Стрит возле Беркли Сквер. "Очень шикарно (posh)". К сожалению, отпуска мне не предложили. Так что вместо этого я в Крэнвелле — в обычных утомительных заботах.»
Шарлотта Шоу прислала ему в подарок ящик книг и ящик шоколадных конфет из модной кондитерской Gunters на Беркли Сквер.
26 декабря Лоуренс ей написал, что он в полном одиночестве в бараке работает над шестой книгой новой версии "Семи столпов мудрости": «Это "плохая" книга — с главой о Дераа. Работая над ней, я всегда заболеваю. Два побуждения вступают в схватку. Самоуважение велит обо всем молчать, а самовыражение стремится все раскрыть. Это тот случай, когда нельзя позволить себе писать так хорошо, как можешь».(1) читать дальше
Источники



 

@темы: окружение ТЭЛ, биография ТЭЛ, Дераа, Clouds Hill

Lawrence of Arabia

главная