• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: черчилль (список заголовков)
23:31 

tes3m
Из воспоминаний Розины Харрисон, горничной леди Астор: «Она часто бывала безрассудной. ... Это неимоверно беспокоило его светлость [лорда Астора]. Один из худших эпизодов произошел, когда к нам явился с визитом Т. Э. Лоуренс, Лоуренс Аравийский. Он был одним из ближайших друзей ее светлости. Лоуренс приехал на мотоцикле. Они с ее светлостью, должно быть, говорили об этом мотоцикле, потому что внезапно встали, бросились наружу, вскочили на его мотоцикл (она села на заднее сиденье) и на высокой скорости уехали по подъездной аллее, взметнув облако пыли.
Они отсутствовали лишь несколько минут, но нам показалось, что целую вечность. Его светлость был сам не свой от тревоги и замешательства. Они вернулись, возможно, с еще большей скоростью, чем уехали, и, резко затормозив, остановились на дорожке. "Мы ехали со скоростью сто миль в час!" — крикнула она, но не встретила того ответного энтузиазма, на который рассчитывала. Его светлость просто удалился разгневанный».
Вскоре после этого Лоуренс разбился на мотоцикле. Леди Астор была потрясена горем, когда он умер, «и в этом случае все было так, словно весь дом понес потерю. Нам всем он [Лоуренс] нравился — всем, надо уточнить, кроме Артура Бушелла, лакея его светлости. По какой-то причине он не выносил Лоуренса. Не знаю почему.
Это на похоронах Лоуренса мистер Уинстон Черчилль и ее светлость в кои-то веки шли плечом к плечу. Когда он потом уходил, она к нему подбежала, схватила за руку, и они стояли, понимая друг друга без слов, и слезы текли у них из глаз.
Ее светлость всегда свято хранила память о Лоуренсе, даже после того как Ричард Олдингтон бросил на него тень в своей книге. Я ее не читала, но мне говорили, что там все верно. И все же ее светлость отказывалась верить чему-либо плохому о нем. Он был ее другом, а назвать ее верной — значит не сказать ничего».

The Lady's Maid: My Life in Service by Rosina Harrison, 1975, pp. 133-134.

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, Черчилль

01:46 

«Опасный человек: Лоуренс после Аравии»

tes3m
Чтобы никто не пропустил русские субтитры для видеофайла с лучшим качеством изображения, помещаю тут ссылку на запись из моего дневника.

@темы: окружение ТЭЛ, образы ТЭЛ в искусстве, Черчилль, Файнс, Майнерцхаген, ccылки, A Dangerous Man: Lawrence After Arabia

16:24 

Ричард Майнерцхаген о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
Оригинальная версия дневников Майнерцхагена отличается от опубликованной, но Марк Кокер, тщательно сравнивший эти версии, пишет, что серьезных правок очень мало. Кое-что переписывалось перед публикацией по политическим мотивам: в дневниках много говорится об Израиле, приходилось учитывать текущую ситуацию. Кроме того, Майнерцхаген изменил запись о том, что Лоуренс рассказал ему о Дераа (отрывок из оригинальной версии дневника приводится в примечании к соответствующему фрагменту вместе с пояснением Кокера).
читать дальше
10.xii.1917. Rafa, Palestine
As I was working in my tent last night — about 10 p.m.— in walked an Arab boy dressed in spotless white, white headdress with golden circlet; for the moment I thought the boy was somebody's pleasure-boy but it soon dawned on me that he must be Lawrence whom I knew to be in camp. I just stared in silence at the very beautiful apparition which I suppose was what was intended. He then said in a soft voice 'I am Lawrence, Dalmeny sent me over to see you'. I said 'Boy or girl?' He smiled and blushed, saying 'Boy'. I stopped work and he sat down on my bed. I questioned him about his Arabian side-show (he did not like 'side-show', though I eventually persuaded him that it was). What Lawrence is doing in Arabia is not having the slightest influence on Allenby's main campaign. Lawrence regarded. Allenby's right flank as his particular province and resented any intrusion. I remember well at a conference when it was suggested that a British Force should be landed at Aqaba to turn the Turkish Gaza-Beersheba line; time and again this proposal was put up but Lawrence opposed it fiercely as it poached on his particular sphere and would have sabotaged the myth that the Arabs were being liberated by Arabs. But so great was Lawrence's influence with Allenby, Bols and Guy Dawnay, that got his way, despite the combined opinion of us junior members of the General Staff. Lawrence praised his Arabs, boasting that with 7,000 well armed men he would take n and defeat ten times their number in European troops, emphasizing only in the desert. If that were so, I suggested he might try out his claim against some 20,000 Turkish troops in Ma'an, Medina, etc. I told Lawrence that the Arabs were just looters and murderers, they would not stand casualties and were well understood by the Turks who refused to enlist them in combatant units. I was not much impressed by Lawrence's bombastic exaggerations. We sat talking until after midnight. I liked the little man, he had great charm and a pleasant voice, also an impish sense of humour. He is clearly trying to impress me with the importance of his desert manoeuvres and of himself. He is ambitious and makes preposterous claims whilst acting like a demure little schoolgirl. I gathered from his remarks that he has a poor opinion of regular officers but his contacts with regular officers have been negligible; what he was anxious to point out to me was that he, Lawrence, was vastly superior in desert tip-and-run raids to any regular officer. Perhaps. But what about Dawnay and Newcombe? He never mentioned any by name; he wished me to believe that his was the credit for every success. He loathes the French, fearing they may interfere with his dream of an Arab Empire in Arabia, Mesopotamia, Syria and Palestine. I reminded him of Zionism and Palestine. He promised that Palestine would be a self-governing province under Arab sovereignty. Really. I cannot see the Jews being overlorded by Arabs.
     I shall look forward to seeing Lawrence again for, in spite of his ambition, he has very great charm and a delightful quiet way of talking. But if he starts any of this impresario nonsense, pretending he is nobody at one moment and expecting hero-worship the next moment, I shall prick his bubble with a pop. One cannot act modesty and advertisement at one and the same time.
читать дальше
Примечания

@темы: политика, внешность ТЭЛ, Черчилль, Фейсал, Майнерцхаген, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

23:02 

Уинстон Черчилль о Т.Э.Лоуренсе

tes3m

«Мои великие современники» — русский перевод книги Уинстона Черчилля 'Great Contemporaries', вышедший недавно в издательстве "Захаров". В книге есть очерк о Т.Э.Лоуренсе, "Лоуренс Аравийский" (я переводила из него маленький отрывок — описание впечатления, произведенного Лоуренсом на Черчилля). Черчилль рассказывает историю своего знакомства с Лоуренсом, начиная с того, как встретился с ним на Парижской мирной конференции в 1919, как был очарован его яркой индивидуальностью и как, став министром по делам колоний, в 1921 предложил ему занять ответственный пост в новом департаменте, созданном для того, чтобы разобраться с проблемами, возникшими на Ближнем Востоке после войны, когда "в Палестине стычки между арабами и евреями в любой момент грозили превратиться в вооруженный конфликт", "вожди арабских племен, высланные из Сирии..., затаились в ярости за Иорданом", "наблюдалось брожение в Египте" и т.д. (стр.132). Лоуренс недолго проработал в министерстве по делам колоний (добившись своей цели, сделав Фейсала королем Ирака, а его брата, Абдуллу, — королем Трансиордании, он стал просить об отставке), но за это время он внушил Черчиллю еще большее восхищение: "Все были поражены его спокойным и тактичным поведением. Его терпение и готовность работать в команде удивляли тех, кто знал его лучше других" (стр. 133). "Семь столпов мудрости" окончательно убедили Черчилля в гениальности его друга.
"Лоуренс Аравийский" Черчилля не является беспристрастным биографическим очерком, зато это одно из ярких свидетельств того необычайного очарования, которым обладал Т.Э.Лоуренс.

@темы: Черчилль, окружение ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, политика

16:24 

Уинстон Черчилль о Лоуренсе Аравийском.

tes3m
"Он был в своем арабском одеянии, оттенявшем все великолепие его облика. Торжественность его манер, точность его суждений, разнообразие тем, которых он касался в разговоре, и то, как он это делал, — все казалось возведенным до степени совершенства этой роскошной арабской одеждой и головным убором. Струящиеся складки ткани придавали больше блеска благородным чертам его лица, изящно очерченным губам и сияющим глазам, полным огня и понимания. Он выглядел тем, кем и был - одним из величайших властителей, отмеченных самой природой. В этот раз мы лучше поладили и он произвел на меня то впечатление силы и достоинства, которое потом никогда меня не оставляло. Носил ли он прозаическую одежду английской повседневной жизни или униформу механика ВВС, но впоследствии я всегда видел его таким, каким он предстает на блистательном карандашном наброске Огастеса Джона". (Мой перевод.)
Оригинал

Тот самый рисунок Огастеса Джона

читать дальше
upd Однажды Черчилль написал о Лоуренсе так: "Он улыбнулся своей мягкой, сияющей, загадочной улыбкой"("He smiled his bland, beaming, cryptic smile").


 

@темы: Черчилль, внешность ТЭЛ, образы ТЭЛ в искусстве, отзывы о ТЭЛ

Lawrence of Arabia

главная