• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Политика (список заголовков)
18:18 

Доступ к записи ограничен

moody flooder
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

15:57 

Доступ к записи ограничен

Stochastic
Так это была жизнь? Ну что ж! Ещё раз!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

20:45 

Stochastic
Так это была жизнь? Ну что ж! Ещё раз!
Краткий пересказ изданной в Мюнхене 2010 г. биографии ТЭЛ под названием "Лоуренс Аравийский: человек и его время" профессора Петера Торау.
Главная линия Торау — ТЭЛ стал героем и получил известность исключительно благодаря своему писательскому таланту и шоу Лоуэлла Томаса, на самом деле он был одним из многих офицеров связи, не принимал важных решений и не участвовал в решающих событиях. Особым доверием (а значит, на него больше всего ссылок) пользуется у Торау арабский биограф Лоуренса Сулейман Муса, опросивший в 1960-е годы непосредственных участников событий, много внимания уделяется так же сравнению определенных моментов из Столпов с историческим материалом. Первое, что в "Семи столпах мудрости" подвергается сомнению, это доклад Лоуренса Клейтону об армии Фейсала. По мнению немца, ТЭЛ не мог за недолгое время пребывания в Аравии достаточно изучить арабские методы ведения войны, а сведения почерпнул скорее из книги Колвела 1899 года "Маленькие войны". Торау сомневается в ненависти арабов к туркам и самой идее освободительного движения, подкрепляя свои сомнения словами арабиста Alois Musil: "О любви к родине и религии бедуины не имели ни малейшего представления. И в 1914-1915 племена объединили английские деньги". Tорау подозревает, что идею арабской революции Лоуренс придумал сам, потому что она с одной стороны соответствовала его романтической натуре, с другой позволяла играть на гордости и амбициях шерифа Хуссейна и его сыновей. Главным его инструментом в этой игре, конечно, видят Фейсала, который легко и прочно попал под влияние Лоуренса.
     Далее следуют комичные и нелестные характеристики Лоуренса периода Йенбо - например, от полковника Уилсона. Письмо последнего Клейтону: "Лоуренсу следует дать пинка и основательно, тогда, возможно, он исправится. В настоящий момент я оцениваю его как упрямого молодого осла, который возомнил, что больше всех знает о сирийских арабах, войне, а также лучше всех разбирается в кораблях и машинах. Всем, кто его встречал, он действует на нервы - от адмирала до юнги на всем Красном Море".
     В главе "Человек с золотом" Tорау проходится по описаниям лагеря Абдуллы в Вади Аис, утверждая, что в "Семи столпах мудрости" Лоуренс выставляет Абдуллу в невыгодном свете исключительно потому, что, как рассказал Абдулла в своих мемуарах, арабы плохо встретили Лоуренса. Из мемуаров Абдуллы выходит, что шерифы мелких кланов были возмущены присутствием чужака, и Абдулла, чтобы их успокоить, запретил Лоуренсу свободно разгуливать по лагерю. Естественно, Tорау тут же задается вопросом, понимал ли сам Лоуренс, что арабы к нему всегда относились как к чужаку и терпели его присутствие в основном ради английских денег. Ссылаясь на того же арабского биографа Сулеймана Мусу, Tорау настаивает на том, что свои способности договариваться с арабами, как и роль стратега, Лоуренс сильно преувеличил. Вслед за Сулейманом Мусой, который основывался на свидетельствах участников событий, Tорау не верит в то, что по дороге в Акабу, Лоуренс, как он это описал, предпринял двухнедельную разведку на север, где договорился со многими вождями племен.
     Интересный, на мой взгляд, момент относится к периоду взятия Веджха. Незадолго до похода на Веджх главой британской военной миссии при Фейсале был назначен подполковник Ньюкомб. Майоры Кокс, Викери и капитан Лоуренс обязаны были подчиняться прямым приказам Ньюкомба. На этом официально закончилась работа Лоуренса как офицера связи при Фейсале. Но в день своего прибытия в Веджх Фейсал написал своему отцу шерифу Хусейну письмо с просьбой срочно телеграфировать Клейтону в Каир, что для Фейсала "очень важно, чтобы Лоуренс, который оказал ему очень ценную поддержку, не возвращался в Каир". Так как Клейтон не смел отказать просьбе шерифа Мекки, Лоуренс и дальше оставался офицером связи при Фейсале.
     Примерно в то же время, сразу после Веджха, Ньюкомб и Гарланд получили от шерифа Мекки Хусейна разрешение путешествовать в глубь его владений (прежде этой привилегией обладал только Лоуренс). Первая успешная диверсия на железной дороге была проведенна Гарландом, он же, зная арабский, обучал арабов обращению со взрывчаткой. Гарланд в своих докладах писал, что арабы недисциплинованы, не подчиняются приказам и "своим безмозглым поведением, таким, как пение и переклички вблизи вражеских позиций" постоянно подвергают себя опасности. Тут же приводится нелестный отзыв Лоуренса о Гарланде, в бесседе с Лидделом Гартом Лоуренс якобы охарактеризовал Гарланда как уставшего больного человека, неподходящего для этой работы.
     Что касается договора Сайкса-Пико, который в арабском мире долгое время воспринимали как худшее доказательство империалистической жадности и одновременно образец двойной игры самого скверного пошиба, архивы Форин-офиса показывают, что сам Хусейн не думал о создании на территории своего обширного королевства современного национального государства. Он не только был готов гарантировать британское экономическое влияние на территории своего королевства, но даже считал такое влияние необходимым, рассматривая Англию как защитницу. Что касается того, как и когда Хусейн и его сыновья узнали о договоре Сайкса-Пико, достоверно это выяснить не представляется возможным: либо от сирийских политических кругов Каира в октябре 1916, либо это случилось так, как пишет Лоуренс в Семи столпах: он рассказал Фейсалу о секретном договоре в феврале 1917 года, когда возникла необходимость противодействовать французским планам захвата Акабы. Так или иначе, уже в мае 1917 года Хусейн и его сыновья встречались, чтобы обсудить договор.
читать дальше

Peter Thorau. Lawrence von Arabien:Ein Mann und seine Zeit. C.H.Beck, 2010.

@темы: Аравия, Дераа, Фейсал, биография ТЭЛ, политика

16:24 

Ричард Майнерцхаген о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
Оригинальная версия дневников Майнерцхагена отличается от опубликованной, но Марк Кокер, тщательно сравнивший эти версии, пишет, что серьезных правок очень мало. Кое-что переписывалось перед публикацией по политическим мотивам: в дневниках много говорится об Израиле, приходилось учитывать текущую ситуацию. Кроме того, Майнерцхаген изменил запись о том, что Лоуренс рассказал ему о Дераа (отрывок из оригинальной версии дневника приводится в примечании к соответствующему фрагменту вместе с пояснением Кокера).
читать дальше
10.xii.1917. Rafa, Palestine
As I was working in my tent last night — about 10 p.m.— in walked an Arab boy dressed in spotless white, white headdress with golden circlet; for the moment I thought the boy was somebody's pleasure-boy but it soon dawned on me that he must be Lawrence whom I knew to be in camp. I just stared in silence at the very beautiful apparition which I suppose was what was intended. He then said in a soft voice 'I am Lawrence, Dalmeny sent me over to see you'. I said 'Boy or girl?' He smiled and blushed, saying 'Boy'. I stopped work and he sat down on my bed. I questioned him about his Arabian side-show (he did not like 'side-show', though I eventually persuaded him that it was). What Lawrence is doing in Arabia is not having the slightest influence on Allenby's main campaign. Lawrence regarded. Allenby's right flank as his particular province and resented any intrusion. I remember well at a conference when it was suggested that a British Force should be landed at Aqaba to turn the Turkish Gaza-Beersheba line; time and again this proposal was put up but Lawrence opposed it fiercely as it poached on his particular sphere and would have sabotaged the myth that the Arabs were being liberated by Arabs. But so great was Lawrence's influence with Allenby, Bols and Guy Dawnay, that got his way, despite the combined opinion of us junior members of the General Staff. Lawrence praised his Arabs, boasting that with 7,000 well armed men he would take n and defeat ten times their number in European troops, emphasizing only in the desert. If that were so, I suggested he might try out his claim against some 20,000 Turkish troops in Ma'an, Medina, etc. I told Lawrence that the Arabs were just looters and murderers, they would not stand casualties and were well understood by the Turks who refused to enlist them in combatant units. I was not much impressed by Lawrence's bombastic exaggerations. We sat talking until after midnight. I liked the little man, he had great charm and a pleasant voice, also an impish sense of humour. He is clearly trying to impress me with the importance of his desert manoeuvres and of himself. He is ambitious and makes preposterous claims whilst acting like a demure little schoolgirl. I gathered from his remarks that he has a poor opinion of regular officers but his contacts with regular officers have been negligible; what he was anxious to point out to me was that he, Lawrence, was vastly superior in desert tip-and-run raids to any regular officer. Perhaps. But what about Dawnay and Newcombe? He never mentioned any by name; he wished me to believe that his was the credit for every success. He loathes the French, fearing they may interfere with his dream of an Arab Empire in Arabia, Mesopotamia, Syria and Palestine. I reminded him of Zionism and Palestine. He promised that Palestine would be a self-governing province under Arab sovereignty. Really. I cannot see the Jews being overlorded by Arabs.
     I shall look forward to seeing Lawrence again for, in spite of his ambition, he has very great charm and a delightful quiet way of talking. But if he starts any of this impresario nonsense, pretending he is nobody at one moment and expecting hero-worship the next moment, I shall prick his bubble with a pop. One cannot act modesty and advertisement at one and the same time.
читать дальше
Примечания

@темы: политика, внешность ТЭЛ, Черчилль, Фейсал, Майнерцхаген, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

19:56 

"Правда" о Лоуренсе

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Газета такая ))) Хотя и в прямом смысле кавычки кстати...
Наверное, не очень интересно, местами откровенно неприятно, но показательно. На самом деле, мне хотелось найти цитату 1928 года, на которую ссылается Уилсон без указания даты выхода, а вслед за ним - автор французской статьи. Цитаты, которая в той статье, обнаружить не удалось и, возможно, ее там не было. И мне казалось по статье, что английская газета перепечатала "Правду", но нет, наоборот все было.

16 декабря 1928 года.
Английский агент по организации интриг в Афганистане.
КАБУЛ, 15 декабря. (ТАСС). «Аман-и-Афган» перепечатывает из английской газеты «Сандей Экспресс» статью об известном английском агенте полковнике Лоуренсе. В статье говорится, что Лоуренс был командирован с секретной миссией в Афганистан для подготовки заключения торгового и военного договоров между Англией и Афганистаном. Лоуренс перебрался на афганскую территорию и проживает там, якобы, под видом мусульманского духовного лица среди горных племен. Недавно Лоуренса видели в Ман-Мираншахе, где находится один из центров английских воздушных сил. Ныне Лоуренс направился на север в Афганистан.
«Аман-и-Афган», публикуя эту статью, удивляется, каким образом может полковник Лоуренс подготовлять в горах Афганистана, да еще в секретном порядке, почву для заключения торгового договора? Газета далее заявляет, что непонятно какое отношение к договору имеет переодевание Лоуренса и каким образом пребывание в горах может быть истолковано, как подготовка почвы для заключения договора?
Мне удивительно, откуда Лоуренс стал к этому моменту у нас "известным". Во всяком случае, "Правда" до сих пор упоминала о нем лишь в следующей статье под рубрикой "За границей" с характерным названием "Как и почему король Фейсал заболел аппендицитом.
(К событиям в Месопотамии)" (под морем статья полностью, орфография сохранена)

В начале прошлого года французская печать стала бить тревогу по поводу заигрываний английского «полковника» (собственно, профессора востоковедения), Лауренса с эмирами Гедяза (на берегу Красного моря) и других прилежащих провинций, Гуссейном и его сыновьями Абдуллой и Фейсалом. (...) И действительно вся эта кукольная комедия являет блестящую иллюстрацию всей английской политики на Востоке вообще и в Месопотамии в частности, ее упорства, лицемерия и коварства. В виду постоянных нападок противников Черчиля, не только слева, но и справа, что Месопотамия стоит слишком дорого, ему приходится изобретать дешевые методы для осуществления его широких планов. И в этом смысле его idee fixe сделалась - аэропланная флотилия. Как сообщал на-днях «Ивнинг Стандарт», первые из крупных аэропланов, - в 12 тонн, - ныне строющихся в Англии, предназначены для Месопотамии). Что же касается агентов среди туземцев для проведения своих планов, то полковник Лауренс просто покупает их за деньги среди разных эмиров и шейхов, натравливая их друг на друга.
М.Танин. 15 сентября 1928 г.
Тем не менее, в 1934 году "Правда" снова пишет так, что имя Лоуренса является хорошо знакомым публике сигналом-"флажком":
2 апреля 1934 г. Опыты Лоуренса.
Лондон, 31 марта (ТАСС). Известный агент английского империализма полковник Лоуренс совместно с группой офицеров производит в Нортвиче (Чешир) испытания судна «Аквариус», которое будет служить базой горючего для военных самолетов.
По дополнительным сообщениям, судно это в ближайшее время отправляется в Сингапур.
Хотя «Аквариус» представляет собой судно небольшого водоизмещения, но оно оснащено новейшими приспособлениями, в том числе аппаратом, который способен определять местонахождение неприятельских самолетов на расстоянии 300 миль.
В 30-е годы имя Лоуренса всплывает в газете еще дважды, оба раза в связи с шпионскими процессами.
Список великих разведчиков будет неполным, если мы не включим в него имя полковника Лоуренса. Признанный гений, с большими познаниями Лоуренс показал во время кампании в Малой Азии, что в качестве разведчика может в любой момент проникнуть через турецко-германский фронт. Он так мастерски переодевался, что его в Дамаске приняли за турецкого дезертира и в порядке «дисциплинарного взыскания» избили до потери сознания. Он всегда имел точные сведения о силах противника, результаты его разведки имели неоцененное значение для генерала Алленби в период кампании в Палестине. Лоуренс так живо и толково описал свою работу в разведке в других областях военного дела, что мы лучше отошлем читателя к его собственной знаменитой книге. (10 июня 1937 года)
ориенталистский оффтопик

@темы: политика, отзывы о ТЭЛ, Фейсал

16:56 

tes3m
     В одной из прошлых записей я цитировала отрывок из воспоминаний Алека Киркбрайда, в котором тот, ссылаясь на поведение Лоуренса в его присутствии, доказывает, что "вкусы у него [Лоуренса] были какие угодно, только не кровожадные". Доказывать это ему пришлось из-за возобновлявшихся время от времени разговоров о том, что Лоуренс то ли сам отличался склонностью к жестокости, то ли, по меньшей мере, поощрял зверства, которые совершали арабы.
      Киркбрайд издал свои воспоминания в 1955, а в 1962 вышел фильм Дэвида Лина "Лоуренс Аравийский", в котором были эпизоды, демонстрирующие вспышки истерической жестокости Лоуренса. Cценарист фильма, известный драматург Роберт Болт, написал статью "Ключи к легенде о Лоуренсе", в которой обосновывал свою (и режиссера) точку зрения, называя среди черт, свойственных Лоуренсу, любовь к выдумкам, гомосексуальные склонности и садизм. Биограф Лоуренса, Лиддел Харт написал ему письмо, в котором отрицал наличие у Лоуренса гомосексуальности и садизма, согласившись, что "в вопросе его правдивости" Болт "ближе к истине".
     Роберт Болт, помнящий о скандале, вызванном книгой Олдингтона, ответил осторожно: "Прежде чем я скажу еще что-нибудь — я надеюсь, вы не относите меня к той же категории, что и Олдингтона?" (1) В следующем письме он уверял Лиддел Харта, что считал своим долгом верить всему, что сам Лоуренс пишет о себе в "Семи столпах мудрости". Например, Лоуренс утверждает, что отдал однажды приказ "Пленных не брать", потому что он и сопровождавшие его бедуины пришли в ярость при виде трупов женщин и детей, убитых турками в деревне Тафас. В "Семи столпах мудрости" он пишет: «Я сказал: «Лучшие из вас принесут мне как можно больше турок мертвыми», - и мы обратились вслед за удаляющимся врагом, пристреливая по пути тех, кто отбился в дороге и умолял нас сжалиться. ... По моему приказу мы не брали пленных, единственный раз за всю нашу войну. ... В безумии, порожденном ужасами Тафаса, мы убивали, убивали, стреляя даже в головы упавшим и в животных, как будто их смерть и потоки крови могли утолить наши муки.
     Только один отряд арабов, не слышавший наших вестей, взял пленными последние две сотни людей из центрального отряда. ...позади них человек на земле что-то истошно закричал арабам, и они, бледные, подвели меня к нему. Это был один из нас, с раздробленным бедром. Кровь хлынула, залив вокруг него всю землю, и он остался умирать; но даже тогда его не пощадили. В духе сегодняшнего дня, его мучили и дальше – плечо и вторую ногу ему пригвоздили штыками к земле, как у насекомого на булавках.
     Он был в полном сознании. Когда мы спросили: «Хассан, кто это сделал?» - он поднял глаза на пленных, которые жались друг к другу, совершенно сломленные. Они ничего не сказали, прежде чем мы открыли огонь» (2). (Кстати, среди пленных, по словам Лоуренса, были не только турки, но и немецкие и австрийские пулеметчики.)
     Роберт Болт, сославшись на этот эпизод, заключает: "Если я должен предполагать, что он [Лоуренс] лжет, там, где его утверждения мне не подходят, я не имею права считать его правдивым, когда его описание соответствует моей теории. Тогда все произведение попало бы под вопрос, обернулось бы зыбучими песками фантазии, а это точка зрения Олдингтона, а не моя"(1). Лиддел Харт показал ответ Болта Арнольду Лоуренсу, тот ответил, что его слегка тошнит от этого письма.
     Арнольд Лоуренс, разумеется, не мог протестовать против мнения, что его брат писал в своей книге правду. Более того, он тогда еще даже не сомневался, что ТЭЛ в битве при Тафасе действительно отдал приказ не брать пленных. Но Арнольд Лоуренс иначе объяснял причины этого поступка. Он считал, что его брат тогда потерял контроль над собой, потому что разделил ярость арабов, а затем искренне страдал из-за этого. (3)Описание резни при Тафасе и правда не говорит о любви к жестокости, однако Болту, хоть он не стал бы об этом упоминать, явно были знакомы и свидетельства недоброжелателей Лоуренса, которых было много среди профессиональных военных. В другой раз я подробнее напишу о причинах такого отношения кадровых военных к Лоуренсу, сейчас остановлюсь лишь на тех обвинениях в жестокости, которые они ему предъявляли.читать дальше
Источники и некоторые цитаты по-английски

@темы: Дераа, политика, Лин, черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, Алленби, кино, Аравия

23:02 

Уинстон Черчилль о Т.Э.Лоуренсе

tes3m

«Мои великие современники» — русский перевод книги Уинстона Черчилля 'Great Contemporaries', вышедший недавно в издательстве "Захаров". В книге есть очерк о Т.Э.Лоуренсе, "Лоуренс Аравийский" (я переводила из него маленький отрывок — описание впечатления, произведенного Лоуренсом на Черчилля). Черчилль рассказывает историю своего знакомства с Лоуренсом, начиная с того, как встретился с ним на Парижской мирной конференции в 1919, как был очарован его яркой индивидуальностью и как, став министром по делам колоний, в 1921 предложил ему занять ответственный пост в новом департаменте, созданном для того, чтобы разобраться с проблемами, возникшими на Ближнем Востоке после войны, когда "в Палестине стычки между арабами и евреями в любой момент грозили превратиться в вооруженный конфликт", "вожди арабских племен, высланные из Сирии..., затаились в ярости за Иорданом", "наблюдалось брожение в Египте" и т.д. (стр.132). Лоуренс недолго проработал в министерстве по делам колоний (добившись своей цели, сделав Фейсала королем Ирака, а его брата, Абдуллу, — королем Трансиордании, он стал просить об отставке), но за это время он внушил Черчиллю еще большее восхищение: "Все были поражены его спокойным и тактичным поведением. Его терпение и готовность работать в команде удивляли тех, кто знал его лучше других" (стр. 133). "Семь столпов мудрости" окончательно убедили Черчилля в гениальности его друга.
"Лоуренс Аравийский" Черчилля не является беспристрастным биографическим очерком, зато это одно из ярких свидетельств того необычайного очарования, которым обладал Т.Э.Лоуренс.

@темы: Черчилль, окружение ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, политика

19:10 

Лоуренс и Фейсал в воспоминаниях американцев, участников Парижской мирной конференции

tes3m
     Перевожу субтитры к "Опасному человеку, или Лоуренсу после Аравии" и все время узнаю цитаты: все, что показано в фильме, так или иначе опирается на источники, которые я читала — письма, дневники, воспоминания. А ведь когда я смотрела "Опасного человека" в первый раз, зная о Лоуренсе гораздо меньше, чем теперь, я думала, что этот фильм, наверное, еще более вольная фантазия о нем, чем "Лоуренс Аравийский". Конечно, трактовка источников может вызывать сомнения, но их вызывают любые суждения о Лоуренсе — не у одного человека, так у другого. А явных выдумок в сценарии все-таки нет.
     Меня больше всего в этом фильме смущало предположение, что Лоуренс посвятил "Семь столпов мудрости" принцу Фейсалу. Тут я подробно писала о том, почему адресатом посвящения большинство писавших о Лоуренсе считали и считают Дахума (в том числе брат Лоуренса и авторизованный биограф Джереми Уилсон). Но версию сценаристов фильма нельзя назвать бессмысленной. Она возникла, видимо, в результате размышлений над ролью, сыгранной Лоуренсом в политике. Я процитирую отрывок из статьи Альберта Хурани, в котором кратко охарактеризована политическая деятельность Лоуренса во время войны и в первые годы после ее завершения: «Но что бы ни думали об участии Лоуренса в военных действиях, его политическая роль была действительна велика. Документы военного и послевоенного времени, которые теперь находятся в Государственном архиве, показывают, что значение Лоуренса было гораздо больше, чем кто-либо мог поверить. Его политическая линия была очень личной. У него была своя точка зрения на то, что должно происходить, и он старался внушить ее всем остальным. Он считал, что Сирией должна править династия Хашимитов, точнее, один определенный человек из династии Хашимитов — Фейсал (а не члены его семьи). По словам самого Лоуренса, его притязания простирались шире: за время войны у него родилась мечта — утвердить власть Фейсала в Сирии, а затем присоединить Хиджаз, Йемен и, наконец, Ирак.
     Поразительную силу воли проявил он, пытаясь навязать свои идеи не только арабам, но и собственному правительству. Это поистине необыкновенная история о том, как один человек с исключительно сильной волей и сильной индивидуальностью попытался диктовать политику не только небольшим и разрозненным арабским вооруженным силам, но и одной из могущественнейших мировых держав. Он стремился к своей цели не только беззаветно, но в какой-то мере даже беззастенчиво — сочиняя фальшивые отчеты о происходящих событиях, не выполняя приказаний своего правительства, вводя в заблуждение арабов относительно британской политики и, как стало понятно, обманывая и само британское правительство. Он потерпел неудачу, но позже одним лишь напряжением воли cмог добиться частичной компенсации, полууспеха — создав хашимитские государства в Ираке и Трансиордании» (1).
читать дальше
Примечания, источники и некоторые цитаты по-английски

@темы: черты характера ТЭЛ, политика, отзывы о ТЭЛ, кино, внешность ТЭЛ, Фейсал, Файнс, Аравия, S.A., A Dangerous Man: Lawrence After Arabia

12:56 

О политических взглядах Т.Э.Лоуренса

tes3m
       В биографии Бернарда Шоу, написанной Хескетом Пирсоном, приводятся слова Шоу о том, что Лоуренс "не разделял специфически "взрослого" интереса к политике и религии" (1) — и это было для Шоу главным признаком того, что тот так и не повзрослел. На первый взгляд, кажется странным, когда такое говорят о человеке, оказавшем заметное, хотя и непродолжительное, влияние на британскую внешнюю политику (значительность политической роли Лоуренса, в отличие от его военных достижений, почти не подвергается сомнению современными исследователями, что, разумеется, не всегда подразумевает положительной оценки). Может быть, Шоу преувеличивает и Лоуренс казался ему аполитичным просто потому, что не хотел с ним обсуждать политические вопросы? Шоу писал: «Хотя люди разных политических убеждений заинтересованно расспрашивали меня о русской революции, т.к. я недавно посетил Россию, Лоуренс ни разу не упомянул ее в разговоре со мной. Он никак не показывал, что осведомлен о существовании Ленина, Сталина или Муссолини... или Гитлера» (2). Возможно, Лоуренс, который очень дорожил дружбой с Шоу, опасался спровоцировать ссору, не согласившись с его левыми взглядами?
       А какими были взгляды самого Лоуренса? Джордж Оруэлл, лично с ним не знакомый, назвал его "возможно, последним правым [британским] интеллектуалом" (3), но те, кто хорошо знал Лоуренса, так о нем не думали. Как предполагает Орланс в книге "Т.Э.Лоуренс. Биография расколотого героя", Оруэлл всего лишь подразумевал, что Лоуренс на войне и после нее служил «империи, Черчиллю и Военно-воздушным силам, в то время, как многие британские интеллектуалы были коммунистами, социалистами, пацифистами, критиковали империю, аристократию, партию консерваторов и "правящие классы", представители которых были среди его друзей» (3). Были они и среди его врагов, напоминает Орланс, а «дружил он и с левыми писателями — с Шоу, Форстером, Гарнеттами (Эдвардом и его сыном Дэвидом), Томлинсоном, Сассуном, Дэй-Льюисом» (3).
       Орланс справедливо считает, что рискованно судить о политических убеждениях человека на основании того, сражался ли он на войне или нет. Дэвид Гарнетт уклонился от военной службы, но Зигфрид Сассун воевал, был тяжело ранен и получил медаль за храбрость. О внешнеполитической деятельности Лоуренса я хочу написать отдельно, теперь скажу лишь, что он воспринимал свое участие в войне как личное приключение и что его действиями руководили большей частью его симпатии и антипатии, а не политическая позиция.
       И все же — какой была эта позиция? В юности Лоуренс, как его отец, был сторонником партии консерваторов, а в Кархемише, по словам Орланса, «он играл роль господина, владельца поместья, каким был его отец в Ирландии» (3) (до того, как бросил первую жену ради гувернантки своих детей, матери Лоуренса), но при этом не одобрял частные школы и «тип людей, которых они производили» (3), т.е. тех, из кого в основном и формировалась правящая элита Великобритании. Однако надо учитывать то обстоятельство, что сам Лоуренс не учился в частной школе (в отличие от отца, закончившего Итон) и был, по отзывам многих знакомых (и даже близких друзей), крайне субъективен в своих оценках. Алек Киркбрайд, офицер из разведки, которого Лоуренс встретил в Аравии и взял под свое начало (видимо, потому что тот хорошо знал арабский), впоследствии писал о Лоуренсе: «Я был в то время слишком юным и неопытным, чтобы понять, насколько по-женски он и любил, и ненавидел. Если он относился к кому-то одобрительно, то был очарователен, но если ему кто-то не нравился, вел себя по отношению к нему недоброжелательно и злобно. Много лет спустя я слышал, как один психолог, основываясь на тексте "Семи столпов", говорил, что Лоуренс любил и хвалил только нижестоящих. Это было не так, но правильно было бы сказать, что Лоуренс был менее склонен не любить тех, кто был младше его по возрасту и ниже по званию» (4). (Чтобы не создалось впечатления, будто Киркбрайд просто хочет очернить Лоуренса, привожу фразы, следующие за процитированными выше: «Я всегда чувствовал, что Лоуренс был примером торжества сознания над материей. По своим физическим данным он был практически тщедушен, но одной лишь силой воли заставлял свое тело совершать подвиги выносливости, в которых с ним не могли соревноваться другие, физически более сильные, люди» (4).)
       После войны Лоуренс некоторое время работал на Уинстона Черчилля, который был тогда министром по делам колоний. Лоуренс неоднократно выражал свое отвращение к занятиям политикой: «Мне нравится Уинстон... Но он политик. Я бы скорее предпочел стать трубочистом, чем политиком» (в другой раз он писал, что лучше бы стал мусорщиком, чем политиком) (2). Он объяснял, почему ему неприятно заниматься политической деятельностью: "Плохо, когда видишь две стороны вопроса, а должен (официально) следовать одной" (2). У него и в самом деле не было политической доктрины, которую пытались приписать ему окружающие ("Лейбористы думают, что я империалистический шпион, консерваторы — что большевик" (2)). Один из сослуживцев, знавших его в Бридлингтоне, вспоминал: "Он редко обсуждал социальные проблемы и когда это делал, то сохранял беспристрастность, потому что, казалось, он был категорически против любых организованных социальных реформ. Но к какому-нибудь трудяге как к личности испытывал острейшую симпатию" (2).
       Двойственное отношение Лоуренса к социальным реформам проявилось и в его отношении к Советскому Союзу. Он не обсуждал этот вопрос с Бернардом Шоу, но когда тот в 1931 собрался поехать в Россию вместе со своей женой Шарлоттой, Лоуренс ей написал: "Большевизму не хватает здравого смысла, а ему (Шоу), с его представлениями о целесообразности, это будет неприятно, хотя их усилия и благородны. (5)" Цель "советского эксперимента", писал Лоуренс, правильна, но "средства могут подорвать мою веру"(5). Сесилу Дей-Льюису он писал: "Проблема коммунизма в том, что он принимает слишком много всякой современной мишуры. Ненавижу мишуру" (5). Но гораздо больше, чем политическую программу, он ценил личные качества лидера. Лоуренс говорил Черчиллю (возможно, желая его подразнить), что считает Ленина величайшим человеком своего времени за то, что тот создал теорию, "воплотил ее в жизнь и укрепил" (6). Восхищался Наполеоном, перекроившим Европу, но был низкого мнения о Муссолини, обладавшем, по его мнению, практическим чутьем, но не интеллектом, не способностью к абстрактному мышлению (5). Он называл Троцкого в письме Эрнсту Тертлу "одним из самых значительных людей современности" (7), надеялся, что Англия предоставит тому политическое убежище ("я бы хотел, чтобы Англии выпала честь его принять" (7)), в письме к леди Астор назвал его "бедным Троцким", а его врагов — "грязными тварями" (8). Ленин и Троцкий нравились Лоуренсу как яркие личности. Их он противопоставлял "людям вроде Литвинова, Чичерина и компании, которые выглядят как личинки древоточца" (9) (о внешности этих политических деятелей он упоминает потому, что речь о них зашла в письме к его другу, художнику Кеннингтону, который хотел нарисовать Ленина или Троцкого). Любопытно, что, хотя Лоуренс, вопреки словам Шоу, иногда "показывал, что осведомлен о существовании Ленина" и других зарубежных политических деятелей, то, как именно он их упоминал, не опровергало догадку Шоу об отсутствии у Лоуренса "взрослого" интереса к политике. Приятель Лоуренса, известный историк Льюис Бернштейн Намье вспоминал о такой его выходке (в день свадьбы Лайонела Кертиса): «После (брачной) церемонии, мы отправились на прием, на Сент-Джеймс-сквер. По пути он сказал: «Я не хочу, чтобы объявляли мое имя. Как зовут Ленина?» «Владимир». «Давайте вы будете Ленин, а я Троцкий?» «Нет, - отвечаю, - Троцкий еврей, я буду Троцкий, а вы Ленин». Конечно же, я считал это шуткой. Когда мы добрались до входа, он подтолкнул меня внутрь и сказал мажордому: «Это мистер Троцкий». «Мистер Троцкий!» - объявил мажордом. «А я – мистер Ленин». «Мистер Ленин!» Я был раздражен и смущен, и заявил: «Вам с вашей скромностью всегда удается вызвать сенсацию». (10)
       О Гитлере известно лишь одно его упоминание — в отзыве о романе Форда "Это был соловей", где, по словам Лоуренса, автор "пытается очернить Ллойд Джорджа и Гитлера — впрочем я далек от того, чтобы вступаться за этих двух сильных мира сего — такие, как они, и имен наших с ним не вспомнят" (5). Тут Лоуренс, полагаю, кокетничает — он прекрасно понимал, что стал международной "звездой".
       В 1932 агент национал-социалистической партии Германии Курт фон Людеке пытался войти в контакт с Лоуренсом, но тот уклонился от дальнейшего общения.(5) В 1934 капитан Ллойд-Джонс, сторонник Освальда Мосли, лидера Британского союза фашистов, пригласил Лоуренса на обед в БСФ, тот отказался, шутливо пожелав партии Мосли, если она придет к власти, покончить с ежедневными газетами. (Лиддел Харт вспоминал, что ему Лоуренс говорил, будто в случае прихода к власти Британского союза фашистов, согласился бы стать на две недели "газетным диктатором", чтобы запретить упоминание в прессе чьих-то имен, помимо имен общественных деятелей. Лиддел Харт спросил: "Как же быть с вашим принципом свободы?" Лоуренс ответил, что не будет вреда, если запретят дешевую прессу, сохранив три приличных газеты.) Ллойд-Джонс счел письмо Лоуренса уклончивым и пригласил его на обед еще раз. Лоуренс отказался более определенно, написал, что не верит в политический успех БСФ, любезно добавив, что Мосли "необыкновенно одарён" (Лиддел Харту он, однако, говорил, что Мосли страдает манией величия и не потерпит другого, более талантливого, лидера) (11) .
       Как известно, Лоуренс попал в аварию, повлекшую за собой его смерть, возвращаясь с почты, где он отправил телеграмму другу, писателю Уильямсону, приглашая его приехать в гости, даже если будет дождь. Уильямсон, сторонник Мосли, впоследствии утверждал, что перед этим послал Лоуренсу письмо, где предлагал ему встретиться с Гитлером. Однако в сохранившемся письме Уильямсона, которое Лоуренс получил перед тем, как послал телеграмму, нет никаких упоминаний о Гитлере (5).Тем не менее, друзья Лоуренса думали, что он мог намереваться примкнуть к фашистам. Форстер впоследствии писал: "Нет сомнения, если бы он не погиб, фашисты постарались бы использовать его как талисман". Грейвз тоже считал, что Лоуренс "заигрывал с идеей стать диктатором" и мог не устоять перед искушением. Орланс полагает, что они ошибались: Лоуренс после Аравии не хотел иметь ничего общего с политикой, особенно с рискованными замыслами. (11)
       Иногда те, кто пишет о Лоуренсе, рассматривают его отказ заниматься общественной деятельностью и его службу механиком в Военно-воздушных силах как своего рода добровольное мученичество, боясь даже допустить мысль, что он избрал такую жизнь именно потому, что она ему нравилась. Вспоминается, как Ричард Олдингтон, только начавший писать биографию Лоуренса и еще не пришедший к убеждению, что тот был лжецом и мошенником, в письме Дэвиду Гарнетту назвал Лоуренса беднягой. Гарнетт ответил: "Вы говорите о Лоуренсе как о "бедняге, чьи несчастья...". Это означает, вы думаете, будто он был жертвой. Не сомневаюсь, вы можете привести доводы в пользу такой точки зрения, но я думаю, Бернард Шоу был ближе к истине. Он считал Лоуренса триумфально счастливым человеком, всегда получавшим то, чего он хотел. Вопрос в том, почему он хотел именно этого" (12). Лоуренс в период после Аравии хотел жить спокойно, получая от жизни удовольствие, но в то же время не мог отказаться от славы, от уважения и восхищения окружающих. Любая, и особенно успешная, политическая деятельность принесла бы ему хлопоты и почти лишила свободного времени, а ведь она могла оказаться и бесславной. А добровольный "уход в безвестность" на самом деле только добавлял загадочности к его легенде и тем самым увеличивал его славу. Леди Грегори, дружившая с супругами Шоу, в 1923 году записала в дневнике, как Шоу ответил Сидни Кокереллу (сказавшему, что "Семь столпов мудрости" надо держать в тайне): "Когда Лоуренс прячется в тайное место, оно освещено прожекторами. Если он укрывается в шахте, то развешивает вокруг нее красные флажки" (13).
       Еще любопытная деталь: со слов Шарлотты Шоу леди Грегори 20 мая записала в своем дневнике: "Он (Лоуренс) приходил обедать к Шоу, и, несмотря на то, что служит рядовым, одет был чрезвычайно хорошо; и хотя он сказал, что до этого пару недель мыл тарелки в сержантской столовой, ей было трудно в это поверить, потому что руки у него были очень ухоженные. Он был очарователен, но она слышала о том, как он довольно грубо отвергал попытки с ним подружиться" (13).
       Но дело было не только в желании избежать риска и иметь больше досуга. Лоуренс чувствовал себя одиночкой. Лоуренс говорил: "У меня нет чувства гражданственности (public spirit)" (2) и писал Эзре Паунду: "Мне наплевать на экономику, на нашу денежную систему, на организацию общества. Все то время, что у меня есть для размышлений, трачу на мысли о том, что зависит от меня" (2).
       Лоуренс даже не считал нужным выказывать почтение к королевскому семейству, священному для англичан его времени. Многие были шокированы, когда он отказался принять медали из рук короля Англии, поставив того в крайне неловкое положение. Черчилль во время первой встречи с Лоуренсом назвал этот поступок "грубо неуважительным, чудовищным". Принц Уэльский отказался встретиться с Лоуренсом из-за этого. На вопрос Ральфа Ишема, нравится ли ему идея монархии, Лоуренс ответил: "Да, хороша в книгах для мальчиков". Особенно резко отзывался он о королеве, которая, по его словам, была очень обижена его поведением: "Меня возмущает любая учтивость, выказанная по отношению к королеве. Женщина с тяжелым характером." (11)
       Такое поведение вполне согласовывалось с его взглядами на мир. Он писал о себе: "Если вам нужен ярлык, я философский анархист"; "Я анархист и хочу избежать и обращения в суд или к иным властям, и преследования с их стороны... Зачем пытаться сделать плохое терпимым?" (14) Даже когда застройщик угрожал вторгнуться на принадлежавшую Лоуренсу собственность (Поул Хилл), тот сказал, что "ни при каких обстоятельствах не прибегнет к помощи закона ни против кого. Любое правительство — такая вещь, с которой люди не должны иметь никаких дел" (14). "Мне жаль каждого пенни, которое государство вытягивает у состоятельных граждан. Оно тратит эти деньги на полицейских, таможни, флот, военно-воздушные силы, тюрьмы и политику" (14) — писал он леди Астор. Орланс спрашивает, был ли Лоуренс также и против асфальтированных дорог, светофоров, водительских прав. Лоуренс часто бывал непоследователен, но, пишет Орланс, он последовательно поддерживал свой уровень доходов на таком низком уровне, что избегал налогообложения (14). «Бунтарь против правительства, общества, организованных реформ, организованной благотворительности», как пишет о нем Орланс (11), Лоуренс порой доходил до мизантропии. Лоуренс так объяснял Эрнсту Тертлу, почему его не пугает революционная деятельность Троцкого: "Признаюсь, не боюсь его или его работы. Если страна не удовлетворена достаточно, чтобы отказаться от революции, то я очень плохо разбираюсь в ситуации.
       Не спешите с мыслью, что я хвалю эту удовлетворенность: я думаю, что планета находится в омерзительном состоянии, которое любая смена партии или социальная реформа может лишь незначительно смягчить, не больше. Что нужно — так это новый господствующий вид. Контроль над рождаемостью для нас, чтобы прекратить человеческий род за 50 лет — и затем свободное место для какого-нибудь более чистого млекопитающего. Я предполагаю, это должно быть млекопитающее?" (7)
       Любопытная характеристика Лоуренса как мыслителя имеется в дневнике знаменитой Беатрис Уэбб, экономиста и социолога. Она видела Лоуренса в доме Шоу в 1926 году и записала, что "полковник Лоуренс" — "привлекательная и привлекающая внимание личность, откровенно эгоцентричная и застенчивая", "с гипнотическим взглядом". «Слушать его не так интересно, как на него смотреть. Чудотворные (wonder-working) глаза с пытливым выражением наполовину ребенка, наполовину гения.Он слишком ярок для обычного позера, но мысли его пусты; есть остроумие и чуткость, нет знаний и логики» — таков был ее приговор. Прочитав "Восстание в пустыне" (сокращенную версию "Семи столпов мудрости", выпущенную для широкой публики), Беатрис Уэбб написала о Лоуренсе как об "аристократе, анархисте, художнике и подвижнике" (в оригинале аллитерация: "Aristocrat, Anarchist, Artist,... Ascetic"), наделенном мужеством и очарованием, но, в сущности, осталась при прежнем мнении: «Конечно, он выдающийся художник и в слове и в действии, однако однообразен и ограничен очень узкой областью. Он полностью занят самим собой, его точка зрения порой кажется мелочной и свидетельствующей о дурном характере, у него нет никакой прочной цели или веры, а как интеллектуал он не отличается ни знаниями, ни умением логически мыслить».(15)

Примечания, источники и цитаты по-английски.

@темы: черты характера ТЭЛ, политика, отзывы о ТЭЛ

20:23 

Луи Массиньон о Т.Э.Лоуренсе.

tes3m
       Массиньон (1883-1962), выдающийся востоковед, арабист и исследователь Ислама, в годы Первой мировой войны служил переводчиком во французской разведке (1) и принял участие в подготовке соглашения Сайкса-Пико. В 1917 французское командование направило Массиньона в Северную Арабскую армию к принцу Файсалу в качестве офицера по связям и военного советника, который должен был сотрудничать с английским военным советником при Файсале — Т.Э.Лоуренсом.
Лоуренс и Массиньон встретился в Арабском бюро в Каире в августе 1917 года — они два часа говорили по-английски, по французски и по-арабски. Хотя беседа была дружеской, позднее Лоуренс заявил, что уйдет в отставку, если Файсал позволит Массиньону остаться. Массиньон объяснил это так: "Я по наивности теоретизировал об арабском мусульманском военном деле, и Лоуренс почувствовал, что я в ущерб ему могу оказать значительное влияние на Файсала"(2). Кроме того, Массиньон имел перед Лоуренсом то преимущество, что мог свободно выражать свои мысли по-арабски. Лоуренс, пишет Массиньон, отвечал ему "на скудном диалекте, горячо, не очень правильно и с запинками" (3).
       Несмотря на то, что Лоуренс не захотел сотрудничать, Массиньону он понравился. Лоуренс в его описании — фигура романтическая: «Я удивленно смотрел на англичанина — такой еще юный, такой свободный от всех условностей, почти изгой, но такой сдержанный — одновременно и ласковый, и ожесточенный. То застенчивый, как юная девушка, то говорящий с грубыми интонациями, понизив голос, как арестант.»(4) Это сочеталось с тем, как описал ему Лоуренса доктор Хогарт, рассказавший о недисциплинированности и "дикости" Лоуренса: когда Хогарт хотел получить отчет о деятельности своего ученика в пустыне, ему пришлось запереть дверь и бороться с Лоуренсом, чтобы усадить его за стол и получить вразумительные ответы на свои вопросы (2).
       В воспоминаниях Массиньона есть пример того, как вел себя Лоуренс, когда не был похож на «застенчивую юную девушку» (или "притворно застенчивую маленькую школьницу", как описал его Майнерцхаген). Лоуренс был одет не как араб, а как английский офицер, но обмундирование его было далеко не в безупречном порядке (обычное состояние, судя по воспоминаниям других лиц), и когда Массиньон намекнул ему, что надо привести себя в порядок, потому что он может попасться на глаза старшим офицерам, Лоуренс ответил: "Думаете, я хоть немного уважаю этих людей?", сопроводив слова таким жестом, "словно он расстегивал штаны, чтобы помочиться на штаб". Массиньон добавляет: "Если не считать отсутствия жизнерадостности, это было некое отдаленное подобие жеста Томаса Мора в лондонском Тауэре"(5).
       Массиньону удалось впоследствии все же подружиться с принцем Файсалом, который выбрал его своим поручителем при подписании договора с Клемансо 6 января 1920 года (6).
Источники (и некоторые цитаты по-английски)
2 фотографии.

Возможно, это и не самый подходящий пост в день рождения Лоуренса, но я была очень занята и не придумала ничего лучше.

@темы: черты характера ТЭЛ, политика, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, Аравия

20:10 

Вопрос сообществу о Лоуренсе

Dr Wolf
Canis Lupus - Nulli Secundus
Учитывая современные тенденции против шпионов, террористов и других людей которые не имеют статус официального сражающегося, у меня такой возникает всегда вопрос:

Если Бин Ладен для Америки, Басаев для России и например Далай Лама для Китая, это террористы и опасные фигуры, далеко не герои а наоборот Анти-герои, кем вы видите Лоуренса?
Всё-таки для Оттоманской Империи он не больше чем все 3 названые выше, не так-ли?


Прошу не принять как оскорбления, и не банить меня! :DDD
Я тут (на вебсайте) новенький!

@темы: политика

15:57 

Портрет от Марка Алданова

Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
А то что это нигде его в Сети не отыскать...
На мой взгляд, скорее курьезно, чем познавательно, но и познавательно тоже. Дает представление о взгляде современников, не имевших возможности прочесть "Семь столпов". И круг ассоциаций занятный. А еще чувствуется, традиции русскоязычных журналистов тоже откуда-то отсюда пошли )))

Марк Алданов. Король Фейсал и полковник Лоуренс. Из серии "Портреты".

@темы: политика, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, быт и нравы эпохи, биография ТЭЛ, Фейсал

19:18 

Про фашистов, или Моя смерть ездит в черной машине

Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Запутанная и, по-моему, довольно дурацкая история касательно предполагаемых связей Лоуренса с фашистскими кругами, включая неразбериху вокруг его гибели. Кладу этот материал во избежание слишком серьезного отношения к перспективе сотрудничества Лоуренса с Гитлером :)

читать дальше

@темы: биография ТЭЛ, политика

13:45 

Отрывок из мемуаров.

Великий Князь Александр Михайлович
Книга воспоминаний

"Мирная конференция должна была открыться чрез несколько дней после моего приезда в Париж. Залы исторического дворца французских королей в Версале были полны политических интриг и слухов.
читать дальше

@темы: отзывы о ТЭЛ, политика

17:05 

И немного ссылок про политику

moody flooder [DELETED user]
Про современную войну в Ираке в контексте замечаний ТЭЛ: Independent, Jul 14, 2007

Lawrence of Arabia and Richard of Israel, Conflict and Deception in the Middle East (<= тут еще и про Мейнерцхагена, как можно догадаться из названия :) )

The Defense of Inhumanity: Air Control and the British Idea of Arabia

И перепощу отсюда, чтобы валялось, занятные замечания ТЭЛ про арабов из Arab Bulletin, 20 August 1917:

Handling Hejaz Arabs is an art, not a science

@темы: политика, Аравия

Lawrence of Arabia

главная