Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: masochism and sexuality (список заголовков)
02:44 

Отрывок из мемуаров Гарри Синдерсона

tes3m
Сэр Гарри Синдерсон (1891-1974) был личным врачом Фейсала с 1921 г. до его смерти. В 1973 г. была опубликована книга Синдерсона «Тысяча и одна ночь: воспоминания об иракской династии потомков шерифа Мекки» (Ten Thousand and One Nights: Memories of Iraq's Sherifian Dynasty) с предисловием Фрейи Старк.

Фейсал и Гарри Синдерсон в 1932 г.
Я перевела короткий отрывок, описывающий впечатления Синдерсона от встречи с Т.Э.Лоуренсом, произошедшей в 1925 г. во время визита Фейсала в Лондон. В конце Синдерсон рассуждает о Лоуренсе, основываясь, как можно догадаться, не столько на впечатлениях от недолгой встречи, сколько на том, что он слышал о Лоуренсе от окружающих, и я считаю, что это тоже любопытно, так как показывает, какие разговоры неофициально велись о Лоуренсе среди его современников. Подобные вещи известны нам из публикации некоторых писем, дневников и мемуаров (еще один пример из письма Э.М. Форстера) и они заметно контрастируют с тем, как было принято публично высказываться о Лоуренсе.
«За несколько минут до нашего отъезда в Суррей тонкий, голубоглазый, светловолосый молодой человек, одетый как рядовой Королевских военно-воздушных сил, соскочил с мотоцикла, позвонил в дверь и сказал, что хочет видеть Его Величество. Ливрейный лакей, открывший дверь, был ошеломлен такой необычной просьбой; он ответил, что король собирается покинуть Лондон... Однако Фейсал, не пытаясь отгадать личность посетителя, велел слуге проводить незнакомца в приемную залу. Через полминуты вошел бортмеханик Томас Эдвард Лоуренс, стипендиат Оксфордского колледжа Всех святых, повсеместно известный как "Лоуренс Аравийский". Король сердечно приветствовал Лоуренса. Они не встречались с последнего визита Его Величества в Европу, и тот шутливо спросил своего бывшего начальника штаба, за что его разжаловали в рядовые. ... До встречи с Лоуренсом я не представлял, что найду его внешность такой юной, а манеры такими робкими. Судя по разговору с ним, не было сомнений, что он счастлив в Королевских военно-воздушных силах, а затем он сказал нам, что не может вообразить существования более привлекательного, чем у бортмеханика. Он утверждал, что утратил всякий интерес к Среднему Востоку — заявление, которое подтверждается в письме к сэру Перси Коксу, позднее президенту Королевского географического общества...
читать дальше
Отрывок в оригинале

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, Фейсал, Аравия, masochism and sexuality

00:00 

Отрывок из книги Десмонда Стюарта о Т.Э.Лоуренса

tes3m
Версия Десмонда Стюарта о том, что произошло с Лоуренсом вместо Дераа.

Pink oleander flowers in a drought-brown wadi: white clouds of aromatic broom hiding a camel and its rider in Rumm's sandstone gorge: such sights predicted in little the surprise of an oasis.
     To Azrak's south, the immense low wadi of Sirhan stretched through shimmering dust and mirage to the upland domain of Ibn Saud and his puritanical Ikhwan, a warrior brotherhood ready to slaughter for infractions of their code. To the north, the desert was black with jagged lava. Yet in the oasis itself men had contrived, for thousands of years, not merely to subsist but to know delight. A black basalt fortress commanded a chain of wells, palm groves and bird-thronged marshes. Fragments of a Greco-Roman altar, inscriptions of the Emperor Jovian and a Mameluke governor, attested the variety of its passing tenants. Its newest were to be Sharif Ali and Lawrence. Lawrence's servants used brushwood and palmfronds to repair the leaking roof of the northern gate-tower. Ali, as commander, occupied the corner tower to the south-east. For the first time in many months Lawrence could spend as long as ten days in a single place. He needed to come to terms with his failure to carry out Allenby's assignment; his camels needed rest.
читать дальше
T.E. Lawrence: A New Biography by Desmond Stewart, London: Harper and Row, 1977, pp.187-189.

@темы: биография ТЭЛ, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

22:22 

Cтатья Дж.Н. Локмана, посвященная проблеме подлинности инцидента в Дераа (ч.2)

tes3m
Начало
9. Chapters 79 and 81 of Seven Pillars of Wisdom. In Seven Pillars, there would appear to be circumstantial evidence against the truth of the Deraa incident, to be found not only in the Deraa chapter itself, 80 (see point 10), but also in the chapters bracketting it, 79 and 81. These relate events of the days immediately before and after the alleged incident, and contain details which tend to contradict its reality.
     In Chapter 79, Lawrence describes his sojourn at Azrak in mid-November 1917 using language strongly suggestive of a lengthy stay there, and thus consistent with his aforementioned "ten days" reference: "Then began our flood of visitors. All day and every day they came," "day after day," "at last," "these slow nights," etc. One or two such statements could perhaps be considered exaggerations by Lawrence, but the four or five such seem to reinforce one another. Yet, if the Deraa chapter is true, Lawrence spent only about five days at Azrak, November 12 — 16, before leaving it on the 17th on the Hauran reconnaissance ride which took him to Deraa on November 20. As previously mentioned, the entire ride would have taken him about five days, November 17 — 22. In fact, since the temporal references above occur in Seven Pillars only after the mention of Lieutenant Wood's departure from Azrak, which took place on November 14, the Seven Pillars time-line leaves just three days, November 14 — 16, for all the subsequent experiences of Chapter 79. This is rather odd.
     The only extant wartime evidence for Lawrence's whereabouts during that crucial week, apart from the problematic "ten days" passage previously quoted, is a mention, in his October 1918 report on "The Destruction of the Fourth Army," that "Talal... had come to me in Azrak in 1917." This meeting, according to the Seven Pillars account, occurred in the days after Lt. Wood left Azrak on November 14. The October 1918 mention thus apparently confirms Lawrence's Seven Pillars account of that meeting at Azrak, but not of the joint reconnaissance which in Seven Pillars follows it.
     Moreover, in Chapter 81 of Seven Pillars, Lawrence describes his return from Deraa to Azrak on November 22 and the factors then affecting his decision to ride south to Akaba the very next day. The bad weather, which discouraged further raids, and the unpleasant crowd of visitors are the main factors mentioned. His physical condition is not mentioned in this connection, though it would, of course, have been a major consideration if he had just been tortured. Indeed, his mention of the other factors seems superfluous, and could therefore be interpreted as a revealing admission.
     Remarkably, Chapters 79 and 81 flow together quite well without Chapter 80 placed between them, as indeed they appeared in the 1927 abridgement Revolt in the Desert, from which the Deraa chapter was removed. How could Lawrence have committed such telltale mistakes in Seven Pillars (if, in fact, they were such)? As literary critics have noted, he was an extremely "granular" writer, concentrating intensely on individual scenes, but rather neglecting to knit his narrative together. "It crawls," he himself once complained of Seven Pillars. His blindness to the larger context could well-have resulted in such Deraa oversights.
читать дальше
Scattered Tracks on the Lawrence Trail: Twelve Essays on T.E. Lawrence by J. N. Lockman, Falcon Books, 1996, pp. 128-138.

@темы: биография ТЭЛ, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

11:28 

Cтатья Дж.Н. Локмана, посвященная проблеме подлинности инцидента в Дераа (ч.1)

tes3m
Contra Deraa


Having, in my earlier three pieces on the Bey of Deraa, the intriguing cacti photograph* of T.E. Lawrence, and the Deraa misrepresentations of James, offered new evidence for the truth of the Deraa incident and also defended Lawrence against wild charges of its falsity, I must now "switch benches" and proceed to advance the prosecution case, offering arguments, many based on newly discovered evidence, against the truth of the incident. (1) These essays taken together thus accurately reflect the development of one open-minded Lawrence researcher over the three-year course of his study. I invite readers, too, however entrenched on one side of the debate or the other, to appreciate thereby the deep ambiguity of the question.
     What follows is a two-part presentation of the case against Deraa, consisting firstly of specific arguments against it, and secondly of probable influences in its genesis, if indeed it was an invention. The case is by no means conclusive, merely tentative.

Possible Evidence for a Deraa Fiction

1. Lawrence's three-day Azrak-Akaba ride. Lawrence's speedy ride south from Azrak to Akaba, covering nearly 300 miles in three-and-ahalf days, November 23 — 26, 1917, and completed within a week of his alleged torture in Deraa on November 20, casts doubt on the reality of that incident. During the ride, he spent an average of nearly twenty hours a day in the saddle and, as he himself relates in Chapter 81 of Seven Pillars of Wisdom, fell off his camel a number of times. Had he sustained many lacerations and two bayonet wounds at Deraa just days before, the constant motion and those falls would certainly have stretched his skin and thus reopened any such wounds. Continuing his long ride with bleeding wounds would have been next to impossible.
читать дальше
Scattered Tracks on the Lawrence Trail: Twelve Essays on T.E. Lawrence by J. N. Lockman, Falcon Books, 1996, pp. 113-128.


 

@темы: биография ТЭЛ, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

15:57 

Доступ к записи ограничен

Stochastic
Так это была жизнь? Ну что ж! Ещё раз!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

01:52 

Доступ к записи ограничен

amethyst deceiver
It's his excessive consumption of mushrooms. They've addled his brain...(c)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

01:49 

Доступ к записи ограничен

amethyst deceiver
It's his excessive consumption of mushrooms. They've addled his brain...(c)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

16:24 

Ричард Майнерцхаген о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
Оригинальная версия дневников Майнерцхагена отличается от опубликованной, но Марк Кокер, тщательно сравнивший эти версии, пишет, что серьезных правок очень мало. Кое-что переписывалось перед публикацией по политическим мотивам: в дневниках много говорится об Израиле, приходилось учитывать текущую ситуацию. Кроме того, Майнерцхаген изменил запись о том, что Лоуренс рассказал ему о Дераа (отрывок из оригинальной версии дневника приводится в примечании к соответствующему фрагменту вместе с пояснением Кокера).
читать дальше
10.xii.1917. Rafa, Palestine
As I was working in my tent last night — about 10 p.m.— in walked an Arab boy dressed in spotless white, white headdress with golden circlet; for the moment I thought the boy was somebody's pleasure-boy but it soon dawned on me that he must be Lawrence whom I knew to be in camp. I just stared in silence at the very beautiful apparition which I suppose was what was intended. He then said in a soft voice 'I am Lawrence, Dalmeny sent me over to see you'. I said 'Boy or girl?' He smiled and blushed, saying 'Boy'. I stopped work and he sat down on my bed. I questioned him about his Arabian side-show (he did not like 'side-show', though I eventually persuaded him that it was). What Lawrence is doing in Arabia is not having the slightest influence on Allenby's main campaign. Lawrence regarded. Allenby's right flank as his particular province and resented any intrusion. I remember well at a conference when it was suggested that a British Force should be landed at Aqaba to turn the Turkish Gaza-Beersheba line; time and again this proposal was put up but Lawrence opposed it fiercely as it poached on his particular sphere and would have sabotaged the myth that the Arabs were being liberated by Arabs. But so great was Lawrence's influence with Allenby, Bols and Guy Dawnay, that got his way, despite the combined opinion of us junior members of the General Staff. Lawrence praised his Arabs, boasting that with 7,000 well armed men he would take n and defeat ten times their number in European troops, emphasizing only in the desert. If that were so, I suggested he might try out his claim against some 20,000 Turkish troops in Ma'an, Medina, etc. I told Lawrence that the Arabs were just looters and murderers, they would not stand casualties and were well understood by the Turks who refused to enlist them in combatant units. I was not much impressed by Lawrence's bombastic exaggerations. We sat talking until after midnight. I liked the little man, he had great charm and a pleasant voice, also an impish sense of humour. He is clearly trying to impress me with the importance of his desert manoeuvres and of himself. He is ambitious and makes preposterous claims whilst acting like a demure little schoolgirl. I gathered from his remarks that he has a poor opinion of regular officers but his contacts with regular officers have been negligible; what he was anxious to point out to me was that he, Lawrence, was vastly superior in desert tip-and-run raids to any regular officer. Perhaps. But what about Dawnay and Newcombe? He never mentioned any by name; he wished me to believe that his was the credit for every success. He loathes the French, fearing they may interfere with his dream of an Arab Empire in Arabia, Mesopotamia, Syria and Palestine. I reminded him of Zionism and Palestine. He promised that Palestine would be a self-governing province under Arab sovereignty. Really. I cannot see the Jews being overlorded by Arabs.
     I shall look forward to seeing Lawrence again for, in spite of his ambition, he has very great charm and a delightful quiet way of talking. But if he starts any of this impresario nonsense, pretending he is nobody at one moment and expecting hero-worship the next moment, I shall prick his bubble with a pop. One cannot act modesty and advertisement at one and the same time.
читать дальше
Примечания

@темы: политика, внешность ТЭЛ, Черчилль, Фейсал, Майнерцхаген, Дераа, Аравия, masochism and sexuality

16:00 

tes3m
28 сентября 1971 года известный театральный критик Кеннет Тайнен записал в дневнике: «В проданном вчера с аукциона личном деле Лоуренса из архивов королевских военно-воздушных сил есть следующая запись: "Особые приметы: шрамы на обеих ягодицах". Это подтверждает рассказ одного из сослуживцев Лоуренса о том, что он регулярно его порол. Странно, как много было в жизни британских высших классов между двумя войнами стальных, подвижных мужчин со сверкающими глазами, которые пили чай в герцогских зимних садах, а потом удалялись в меблированные комнаты, чтобы снять штаны и быть выпоротыми. Я встречал некоторых из них в Оксфорде после войны, в основном из среды мелкого дворянства, многие из них были довольно мрачными личностями, собиравшимися купить частные школы для мальчиков и стать там директорами (сделать это было несложно, инспектировали такие школы небрежно и редко), в основном для того, чтобы они служили лабораториями для опытов с розгами»*.
Запись Тайнена показалось мне интересной, поскольку она отражает взгляд на Лоуренса как на типичного представителя одной из групп английского общества своего времени. Хотя окончание отрывка не имеет прямого отношения к Лоуренсу, я перевела и его, поскольку из него становится понятно, откуда Тайнен знал тех людей, о которых вспомнил, прочитав строки из личного дела Лоуренса.
* Текст в оригинале.

@темы: masochism and sexuality

20:36 

Кэтлин Скотт о Т.Э.Лоуренсе (продолжение)

tes3m
Начало
Итак, Кэтлин Скотт (о ней, кстати, я писала еще и тут), шокированная рассказами Викери о гомосексуальности Лоуренса Аравийского, напрямик спросила Лоуренса, правда ли это, и "он признал свои склонности", как записала она в дневнике. Из ее записи неясно, признал ли он также, что проявлял эти склонности в жизни. Я думаю, что он это отрицал (или просто обошел этот вопрос), причем независимо от того, как все обстояло на самом деле — ведь его признание в гомосексуальной практике бросило бы тень и на принца Фейсала (в связи с которым обвинил Лоуренса Викери).
     Возникает вопрос, почему же Лоуренс заодно не стал отрицать и склонности. У Лоуренса была очень сильная потребность делиться своими мыслями и переживаниями, для этого он всегда нуждался в сочувствующих собеседниках, но ни с одним из них, будь то Шарлотта Шоу, Э.М.Форстер или даже доктор Хогарт (после смерти которого Лоуренс написал, что тот "все понимал и никогда не судил" (1)), он не был до конца откровенен, причем довольно часто искажал факты, представляя их так, как ему было удобнее или больше нравилось (например, рассказывал друзьям, что во время войны он провел месяц на корабле-приманке, что у него больше шестидесяти шрамов от ран, полученных на войне, что Черчилль предлагал ему управлять Египтом и т.д.). Но нетрудно заметить, что Лоуренс фантазировал лишь тогда, когда речь шла о событиях, но не о его вкусах, взглядах, ощущениях, ведь события, с его точки зрения, могли бы произойти и иначе — более интересно (например, о молитвенном коврике, взятом во время ограбления поезда, Лоуренс в книге пишет, что тот был подарен ему пожилой арабкой в знак благодарности), а собственные вкусы и взгляды ему были по-настоящему дороги, он не любил отрекаться от них, даже когда это было ему выгодно. Э.М.Форстер писал по этому поводу, что Лоуренс был искренним, хотя и не всегда говорил правду (2).
Леди Скотт, вскоре вышедшая замуж за политика Эдварда Хилтона Янга, и Лоуренс продолжали дружить. В 1923 он шутливо сообщил ей в письме, что поменял фамилию, "не прибегая к ужасающей крайности — вступлению в брак".

1. "Hogarth shone in Oxford, because he was humane, and knew the length and breadth of human nature, and understood always, without judging" (A Prince of Our Disorder: The Life of T. E. Lawrence by John E. MacK, Harvard University Press, 1998, p. 59).
2. "Говорит ли он правду? Он это делал не всегда. И он всегда будет сбивать с толку тех почтенных людей, которые воображают, будто говорить правду это то же самое, что быть искренним". (Оригинал — The BBC talks of E.M. Forster, 1929-1960: a selected edition. 2008, стр.437.Отсюда)
3. "Walpole ... told her that Ned Lawrence had told him in 1921 that he had never had full satisfaction from any sexual relationship; and he told her about his own relationship with his chauffeur/companion Harold... Kathleen had met Harold before in the Lake District and met him again later in 1938 when he drove her and Walpole to the opera: 'Hugh is obsequiously engaging to him. he surly and rude to Hugh. It's horrid until you understand, and so far I don't understand." (A Great Task of Happiness: the Life of Kathleen Scott by Louisa Young, Macmillan,1995, p. 246).
4. "Arnold Lawrence once concluded a letter to me at a time when we were trying to place his brother's beating problem in a broader psychological perspective, "I don't see why a man's choice of sexual outlet should matter much biographically; everyone has one, or should, and his was predetermined by accidental circumstances" (A Prince of Our Disorder: The Life of T. E. Lawrence by John E. MacK, Harvard University Press, 1998, р. 415).
5.
6."This self lacked courage to tell you that it has changed its name, (without proceeding to the dreadful extremity of marriage" (T. E. Lawrence to Kathleen Scott, 16. 2. 23) telawrence.net/telawrencenet/letters/1923/23021...
7. "JULY 11TH. Sunday. I was in my bath when the maid tapped and said Mr. Shaw was there. I said, "Mr. Bernard Shaw, all right." She said no, so I told her to ask him what his business was. She came back, he wouldn't tell his business; he was gone. I said, "Probably a beggar." She said, "I don't think so. He was in Air Force uniform." I squeaked, "Colonel Lawrence! Dash after him." Off she flew, nearly to Victoria, but brought him back. He said he couldn't imagine what to say his business was, that obviously he had none. He has signed on as an unskilled mechanic for seven years. He is to go to India in the autumn. He sweeps the floors.
I asked if there were other educated men there. He said, "Yes, mostly in for repairs — money, war, or health." He is happy, living ten in a hut.
JULY 15TH. I worked, and went to lunch with Bernard Shaw. We talked about Colonel Lawrence. Shaw said he had suggested to him to cut out the early part of his book, about Cairo. Otherwise, he said, he had little share in it. But Lawrence told me on Sunday that there was scarce a paragraph that G.B.S. had not amended. We went on to see the Epstein dollies".
(Self-portrait of an artist: from the diaries and memoirs of Lady Kennet, Kathleen, Lady Scott, Murray, 1949, pp.246-247)
8. JULY 23th. Ned — Colonel Lawrence — has been. We sat in the garden for a while and then went to see the Fpsteins [in Petty France]. He likes them, and the one called 'Night' is rather lovely, I must own. Ned thought 'Morning' spirited, and that the child had just got cut in half doesn't matter. He showed me that the pattern is nice. He liked my Northcliffe very much [the memorial bust now on St. Dunstan's Church, Fleet Street]. Ned is forty-one now; he looks twenty-five. (Ibid. 268).
9. Муж Кэтлин был в это время министром здравоохранения Великобритании.
10.JULY 7TH. ... We dined today with King Feisal [of Iraq] at the Legation. After dinner I talked alone to King Feisal for half an hour. We talked about Ned Lawrence. The King said he had been "chez moi hier, avec des camarades de la guerre. Il est mon ami. Il me dit la vérite. Il dit — que peut-il faire? Il a quarante-quatre ans, et les journaux ont dit qu'il est espion." Ned has told him that he would stay where he is [in the Air Force] for eighteen months, and then go and live in his 'cabane' [his cottage in Dorsetshire]. (Ibid, 295-296).

Будет окончание.

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, Фейсал, masochism and sexuality

23:40 

Кэтлин Скотт о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
1
Отрывки из дневника леди Кэтлин Скотт (1) (1878–1947): «1921 год. 22 января. В доме бывает полковник Лоуренс. Я делаю его скульптурный портрет.
     2 февраля. Лоуренс скоро опять едет в Аравию, а он этого не хочет. Он похож на тихого банковского клерка.
     9 февраля. Какой прекрасный день! Полковник Лоуренс пришел позировать, и мы повеселились, пока наряжали его в гостиной в арабские одеяния, молясь при этом, чтобы не объявили о визите моей слишком чопорной тетушки. Ему казалось, что его босые маленькие ножки — это нечто само собой разумеющееся. Он собирается в Аравию с художником Кеннингтоном, чтобы получить иллюстрации к своей книге — она закончена, но он довольно долгое время не собирается ее публиковать. Рукопись, которую, как полагают, он потерял, содержала малозначительные заметки (2). У него нет денег, кроме стипендии от Колледжа Всех Душ, и он говорит, что может запросто прожить на 250 фунтов стерлингов в год (3). Остальные члены его экспедиции испытывали к нему неприязнь. Он ненавидит этот фильм, "С Алленби" — говорит, он наполовину не соответствует действительности. Он — очень непосредственное, быстро реагирующее дитя. Всегда готов улыбаться и с острым чувством юмора» (4).
     10 февраля леди Скотт написала о том, что долго сидела перед камином и думала о двух людях, между которыми она не может сделать выбор. Исходя из контекста, биографы заключают, что она пишет о Лоуренсе и об одном из своих поклонников, Хилтоне Янге (5).
     «11 февраля. Лоуренс приходил позировать и обедать. Какой же он забавный, этот мальчик. У него восхитительное чувство юмора. Дьявольская утонченность. Я имею в виду лишь юмор. Он говорит, в Министерстве иностранных дел его заставляют подписать все какие только возможно обещания, прежде чем выдать паспорт для возвращения в Аравию. Он говорит, Керзон его ненавидит.
     20 февраля. Целый восхитительный день с Лоуренсом. Мы работали, и разговаривали, и веселились. Арабская пословица: "Свою вошь каждый считает газелью". Он собирается ехать с Уинстоном Черчиллем [министром по делам колоний] на конференцию по Среднему Востоку. Он говорит, он шотландец, голландец, итальянец, немного испанец и отчасти норвежец. Он никогда не был в школе, только небольшое количество времени ходил в различные дневные школы (6). Я была так раздосадована: другие пришли, и маленькое создание ускользнуло. Он — очаровательный ребенок. (7)
     25 февраля. Подумать только. Слышала от Викери (артиллериста) ужасные истории о Л[оуренсе]. Он был в Аравии в то же самое время. По его словам, Л[оуренс] приписал себе честь важной высадки десанта, хотя на самом деле он и [неразборчиво, предположительно Фейсал] прибыли на следующий день, сказав, что они заблудились, но поскольку у них с фланга было море, это, кажется, невозможно. Говорит, всем известно, что он "королевская фаворитка", и что именно по этой причине вы не услышите, чтобы о нем говорили в Аравии. Когда В[икери] упомянул однажды Хуссейна при нем, он ответил: "Не говорите мне об этом мальчишке". Однажды довольно красивый юный араб пришел к нему за паспортом в Египет и сказал, что может заплатить, и достал большой кусок золота величиной с две мужские ладони и сказал: "Это плата за ночь с Фейсалом" и так далее. Бесчисленные — истории! Подумать только» (8).
2
     Лоуренс Джеймс в своей книге "Золотой воин. Жизнь и легенда Лоуренса Аравийского" пишет в связи с этим случаем: "Викери был откровенным человеком, свободно критиковавшим начальство, но он был также офицером, джентльменом и сельским сквайром. Поэтому удивительно, что он так грубо нарушил условности своего класса и подобным образом ругал cобрата-офицера перед знакомой. По-видимому, он был готов подтвердить свои обвинения, если бы возникла такая необходимость" (9). Лоуренс Джеймс удивляется поведению полковника Викери, а мне оно кажется понятным, если вспомнить историю взятия порта Веджх (когда и произошла та "важная высадка десанта", о которой говорил Викери).
читать дальше
3
     После разговора с Викери леди Скотт не видела Лоуренса около двух с половиной месяцев, поскольку тот 2 марта уехал в Египет с Черчиллем, а вернулся в Англию лишь в конце апреля. Когда Лоуренс вновь пришел в гости к леди Скотт, она пересказала ему обвинения полковника Викери. В очередной дневниковой записи она записала несколько строк о том, что ответил на них Лоуренс.
     «11 мая 1921. Полковник Лоуренс. Его отец выпивал. Пока был пьющим, родился первый, тупой, сын. Бросил пить, и затем произвел другого (убит). Потом один в Индии, очень примечательный, и младший, чахоточный. Признал свои склонности, но они не оказали [пагубного] влияния на его жизнь. Сказал, что Викери был охотником за медалями и пекся только о себе.» (26)
Примечания, источники и некоторые цитаты по-английски
1. Кэтлин Скотт (1878–1947) скульптор, вдова полярного исследователя капитана Скотта.
2.
3. "В 1919 у него было по меньшей мере 7000 фунтов стерлингов от отца, 2000 неизрасходованного денежного содержания военнослужащего и стипендия в размере 200 фунтов в год (с бесплатным проживанием и питанием). ... Не установлены размеры его денежного содержания и возмещения расходов во время пребывания в Париже в составе арабской и британской делегаций; на 6 недель в Париже c конца 1918 года Министерство иностранных дел выделило ему 1000 фунтов стерлингов на расходы. Его жалованье в Министерстве колоний составляло 1300 фунтов... Таким образом, с 1919 по 1921 годы его суммарный капитал и заработок составляли свыше 10 000 фунтов" (T.E. Lawrence: biography of a broken hero by Harold Orlans, 2002, p.129).
4.JANUARY 22ND. Colonel Lawrence is about the house. I am sculpting him. ...
FEBRUARY 2ND. Lawrence is going to Arabia again directly and he doesn't want to. He looks like a mild bank-clerk. ...
FEBRUARY 9TH. Oh, what a very pleasant day! Colonel Lawrence came to pose and we had fun about dressing him up in his Arabian clothes in the drawing-room, praying that my primmest aunt wouldn't be announced. He takes his little bare toes quite for granted. He is going to Arabia with an artist, Kennington, to get pictures for his book, which is all written, but which he is not going to publish for quite a long while. The manuscript he is supposed to have lost was quite unimportant notes. He has no money but his All Souls fellowship, and says he can quite easily live on £ 25o p.a. He was disliked by the others of his expedition. He hates this film 'With Allenby' — says half of it is untrue. He is a very easy responsive little soul, with a ready smile and an acute sense of humour. ...
FEBRUARY 11TH. Lawrence came to pose and lunch. Great fun he is, this lad. He has an entrancing sense of humour, as subtle as the devil, in humour only I mean. He says the Foreign Office are making him sign every sort of promise before they will give him a passport to go back to Arabia. He says Curzon hates him. ... (Self-portrait of an artist: from the diaries and memoirs of Lady Kennet, Kathleen, Lady Scott, Murray, 1949, pp.188-189).
читать дальше
26. «Even more astonishing was Lawrence's answer to the charges. He met Lady Scott again on 11 May 1921 and she recorded his conversation in her diary:
11 May, Colonel Lawrence. He had a drunken father. Whilst drunken, first, dull, son born. Reformed; and had had then another; killed; then one in India very remarkable; and a young one consumptive. Admitted his proclivities, but didn't affect his life. Said Vickery was a medal hunter and only out for himself.
This was the only occasion when Lawrence admitted his homosexual tendencies directly.»
The Golden Warrior: the Life and Legend of Lawrence of Arabia by Lawrence James, 2008, p.256)


Будет продолжение.

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, биография ТЭЛ, Фейсал, Аравия, masochism and sexuality

23:35 

Воспоминания Селандины Кеннингтон и отрывок из воспоминаний ее мужа

tes3m
Я перевела короткий очерк о Т.Э.Лоуренсе, написанный Селандиной Кеннингтон, женой художника Эрика Кеннингтона, для сборника "Т.Э. Лоуренс в воспоминаниях друзей" (1937).

     Когда я впервые встретила Т.Э., я не знала, кто он, и он не произвел на меня сильного впечатления. Он пришел в тот дом как друг Эрика, и я помню, как он сидел чуть в стороне от других на жестком диване. Он вызвал у меня ощущение чего-то странного, когда сидел там, очень красивый и очень неподвижный, как некая прелестная экзотическая птица или зверь в неволе — безупречно владеющий собой, но жаждущий, чтобы все кончилось. Когда мы вышли, он радостно принял участие в шутке: на диванные подушки надели пальто и шляпу и положили кошмарную куклу на диван, чтобы озадачить того, кто придет позже.
     Я слышала со всех сторон, что он чувствует отвращение к женщинам и что он сказал: "Кеннингтон женился, больше мы о нем не услышим", и встревожилась, узнав, что он придет в наш дом на Чизвик Молл. Он в шутку сказал Эрику: "Надеюсь, твоя жена не коллекционирует негритянские скульптуры". Эрик сделал великолепнейшую поддельную африканскую статую из комков пластилина и разных бытовых инструментов: мы установили ее на видном месте в столовой, но Т.Э. и бровью не повел.
     Я робко сидела напротив Т.Э. и помню только, какое чрезвычайное впечатление произвел на меня его испытующий взгляд. Т.Э. мог быть веселым или отчужденным, затем в его глазах вспыхивал внезапный голубой огонь и было потрясающее ощущение силы, ты понимал, что он мог по своему желанию узнать о тебе все, что можно узнать, и мог, если пожелает, заставить тебя сделать то, что он хочет. Это было что-то вроде неиспользуемой в тот момент гипнотической силы, скрытой и огромной. От этого я перестала робеть, так как поняла, что это бесполезно — он все о тебе знает, и ничего тут не поделаешь.
     Вскоре после этого у меня был крайне тяжелый выкидыш, несколько дней я была ужасно больна и не хотела больше жить. Тогда Т.Э. поднялся ко мне: сел на стул, наклонившись вперед и держась за него руками, устремил на меня взгляд и начал: "Конечно, вы, должно быть, чувствуете, что очень несчастны, вы чувствуете, что потерпели неудачу в своем деле, и это чуть ли не самое важное дело в мире... вы, должно быть, чувствуете, что совершенно никуда не годитесь и отныне все бессмысленно..." Он продолжал, не останавливаясь, описывать меня мне же самой, прояснять мои ночные кошмары, давая им определение, и делал все это с женской точки зрения, а не с мужской. Казалось, он знал все, что может означать выкидыш, вплоть до стыда быть из-за него осмеянной, и в то время, как он говорил, тепло начало втекать в меня, вместо того, чтобы струиться из меня прочь, он не только показывал вещи такими, какие они есть, он давал силу начать все сначала. Моя мерзкая сиделка сказала: "Я не могу пускать сюда посетителей. Она слишком слаба, чтобы говорить... И гляньте, сколько этот человек оставался". Затем, нехотя взглянув на меня: "Должна признаться, вы не выглядите уставшей... Вы выглядите лучше". Еще долго пришлось восстанавливаться физически, но с того времени духовно я была в порядке. Конечно, после этого я искренне полюбила Т.Э.
     Когда у нас бывали посетители, которые могли оказаться утомительными, мы прятали его под навесом для дров, усадив на колоду для рубки мяса за укрытием из вязанок хвороста. Однажды летним вечером он явился в Холли-копс на своем мотоцикле и увидел, что мы накрыли ужин в саду; он улыбнулся и сказал: "Думаю, я могу привести сюда моего друга", и сходил за пареньком из военно-воздушных сил, который был с ним. У нас был оживленный ужин, Т.Э. точно знал, как вовлечь в разговор этого мальчика, всякий раз, когда считал это нужным. После ужина Т.Э. и Эрик ушли обсудить дела, и мальчика было легко разговорить. Он, кажется, считал Т.Э. величайшей редкостью, кем-то очень драгоценным, но довольно неумелым, таким, что нужно ради его же блага мягко им помыкать и заставлять заботиться о необходимых в их поездке мелочах (я забыла о чем: о пальто или о чем-то еще в этом роде) против его воли.
     Ненавидел ли он женщин? Об этом так часто спрашивают. Я думаю, что нисколько не ненавидел, но он не испытывал к ним обычного интереса с сексуальной точки зрения, а еще он глубоко не одобрял то, что делают многие женщины - мешают мужчине выполнять его предназначение. Они склонны лишать его стремления к приключениям, они удерживают его, чтобы он заботился об их удобствах. Против этого он выступал постоянно и упорно. Некоторые люди, послушав, как о нем рассказывает Эрик, часто спрашивали меня довольно многозначительно: "Ну а вы что о нем думаете?" Этот вопрос всегда вызывает у меня тот же неизбежный прилив чувства, и я обнаруживаю, что начинаю отвечать, необдуманно выпалив: "Ну, понимаете... Он спас мне жизнь".
Текст в оригинале
Эрик Кеннингтон написал о Лоуренсе намного больше (он ведь и общался с ним больше). Его впечатления порой совпадают со впечатлениями его жены: он пишет о гипнотической силе, которой, по его мнению, мог обладать Лоуренс, и которую тот будто бы однажды применил к нему (I think he used mesmeric power (later he strongly denied doing so) — p. 230); о том, что "было легко стать его рабом" (p.231), о его "кристальных" глазах, похожих на глаза животного, одаренного человеческим разумом и т.д. Я перевела один отрывок, описывающий тяжелое состояние духа, в которое Лоуренс впал после увольнения (против его желания) из военно-воздушных сил в 1923 году.

     Я впервые приехал в Клаудс-хилл познакомить Т.Э. и Пайка, который должен был стать его печатником. Дверь была открыта, мы с Пайком вошли и оказались среди молодых людей. Т.Э. до этого всегда казался обособленным ото всех и не говорил о других знакомствах, так что это оказалось неожиданностью. Все в униформе танкового корпуса, они чувствовали себя совершенно непринужденно — читали, беседовали, писали. Величайшей неожиданностью оказалось состояние Т.Э. Он был одержим бесами; заметно похудевший, бледный, испуганный и дикий. Казалось, он избегал смотреть на меня, а когда посмотрел, его взгляд был враждебен, но он так быстро обрел свое обычное спокойствие, что первое впечатление забылось на несколько лет. Он нашел танкиста, чтобы я его рисовал, а сам занялся обсуждением множества вопросов с Пайком. Рисуя, я отметил, что он делал это быстро, но без спешки, и что трудное он превращал в легкое, а головоломное — в простое. На лице Пайка появились понимание, энергия, а также глубокое доверие. Я сосредоточился на рисунке, и Т.Э. подошел, незамеченный, и захихикал у меня за плечом. "Удивительно... Странно... Ты нарисовал женщину, Кеннингтон". Я запротестовал. Он настаивал: "Нет, это лицо женщины". Позирующий был смущен.
     В одном я совершенно уверен. Того, что Т.Э. не в себе, — а это был какой-то страшный сон средь бела дня, — и что было так очевидно для меня, не видел никто из этих молодых людей.
     До этого он, хотя и дал мне прочитать свою книгу, всегда скрывал от меня нигилизм — проклятие, настигавшее его периодами. Возможно, он не открывал его мне потому, что знал — нигилизм мог бы разрушить художника-творца, а возможно он знал, что я буду надоедать ему насмешками. Думаю, дело было в первой, более благородной, причине.
     Он шутил по поводу своих неприятностей среди танкистов, так что я не догадывался о длительной пытке, которую он там претерпевал, но именно во время своей службы в танковом корпусе он нанес нам чрезвычайно странный визит — без предупреждения, как обычно, и с солдатом* на заднем сиденье мотоцикла. В тот раз — впервые — он отбросил все предосторожности. Стена боли разделяла нас и его. Мы чувствовали себя беспомощными, потому что он смотрел на нас так, словно это мы были виноваты в его разочарованиях. Возможно, он специально для того и приехал, чтобы поссориться. Выглядело это так, будто Т.Э. два или три часа давал представление. Он нападал на все. На жизнь в целом. На брак, на родительские чувства, на работу, на мораль и особенно на надежду. Конечно, мы страдали и были не способны справиться с ситуацией. Нас хватало лишь на то, чтобы увиливать и тщетно пытаться обратить все в шутку. Юный танкист держался очень уверенно. Он стукнул кулаком по чайному столику и пригрозил: "А ну, хватит. Сколько раз я тебе говорил? Смотри мне прямо в лицо..." Укротитель животных и Т.Э., дикий зверь, который частично ему повиновался. Я достал то, над чем мы совместно работали, и Т.Э. был, как обычно, внимателен. Молодой человек, сидевший в стороне с моей женой, поделился своим огорчением из-за страданий Т.Э. Я не знаю, кто это был, но он имел огромное мужество и очень любил Т.Э. Как Т.Э. выходил из этих кризисов? Не думаю, что кто-то мог ему помочь, хотя он действительно казался полностью пришедшим в себя. (T. E. Lawrence By His Friends, edited by Lawrence, A. W., Jonathan Cape, London 1937, pp. 242-243)
* Видимо, Джон Брюс (записи о нем)
Селандина и Эрик Кеннингтоны)

@темы: черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, биография ТЭЛ, Брюс, masochism and sexuality, Clouds Hill

03:47 

Алек Гиннесс и Ноэль Коуард о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
     В жизни выдающегося актера Алека Гиннесса были три роли, так или иначе связанные с личностью Т.Э.Лоуренса. В 1939 году в пьесе Одена и Ишервуда "Восхождение на Ф-6" он сыграл Майкла Рэнсома, героя, созданного авторами под впечатлением легенды о Лоуренсе. Гиннесс этого не знал, но согласился играть, потому что Рэнсом напомнил ему Лоуренса, перед которым он в то время преклонялся, как и перед другими "первопроходцами, вождями, героями"(1). В 1960 он сыграл Лоуренса в пьесе Теренса Раттигана "Росс", а в 1962 — принца Фейсала в "Лоуренсе Аравийском" Дэвида Лина.
     Джин Д.Филлипс в биографии Лина пишет о Гиннессе: «Чем больше он узнавал о Лоуренсе, тем меньше был им очарован. Как и Лин, Гиннесс подростком боготворил Лоуренса. "Я постоянно обматывал полотенце вокруг головы, повязывал вокруг него галстук и изображал Лоуренса Аравийского" — вспоминал Гиннесс. Но когда он, прежде, чем сыграть в "Россе", расспросил друзей Лоуренса о том, какой тот был, образ перед ним предстал достаточно неоднозначный» (2). Сидни Кокерелл, директор музея Фицуильяма в Кембридже, сказал Гиннессу о Лоуренсе: «Знаете, он был ужасный выдумщик! ... "Почему ты столько врешь?" — спросил я его однажды. "Потому что мое вранье интереснее правды" — ответил он» (3). Художница Дороти Хоксли, подруга Кокерелла, рассказала Гиннессу, как впервые увидела Лоуренса. Однажды у Кокерелла она застала невысокого человека, одетого в форму летчика. Тот смотрел в окно, так что она видела его со спины. Гиннесс цитирует воспоминания Дороти и Кокерелла: «Мне стало интересно, зачем Сидни понадобилось разговаривать с настолько непримечательным человечком. Затем, словно прочитав мои мысли, человечек повернулся и устремил на меня пристальный и твердый взгляд. Я оцепенела; никогда прежде я не сталкивалась с такой силой личности. Конечно, я не знала, кто это, пока он не представился. У меня от него скорее мурашки по коже бегали, а вот Сидни его любил. Правда же, Сидни?"— "Кого любил?" — "Лоуренса Аравийского". — "Ммм... Возможно. Но он был такой ужасный выдумщик"» (4).
читать дальше
Источники (и некоторые цитаты по-английски)
Две фотографии.
В этой записи я цитирую не только лестные отзывы о Лоуренсе, потому что мне кажется, нельзя ограничиваться только ими, рассказывая об этом противоречивом человеке, тем более, что это отзывы не только разоблачителей, но и тех, кто просто пытался лучше его понять, и тех, кто с ним общался, а порой даже отзывы его друзей. Отзывы, в которых упоминаются не только достоинства, но и недостатки человека, — часть общей картины; если их много, нельзя делать вид, что их нет.

@темы: черты характера ТЭЛ, театр, творчество ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, литература, кино, внешность ТЭЛ, Питер О`Тул, Лин, Дераа, masochism and sexuality

05:04 

Из книги Ф. Хора "Серьезные развлечения. Жизнь Стивена Теннанта"

tes3m
       «К октябрю 1934 Стивен возвращается в Уилсфорд, правда, ненадолго. Им все еще владеет страсть к путешествиям, хоть и едет он на этот раз всего лишь в сельский Дорсет. Здесь Стивен во второй раз посещает Т.Э.Лоуренса, живущего в крохотном скромном коттедже Клаудс-хилл недалеко от военного лагеря Бовингтон, куда он был назначен служить. Ведущий отшельническую жизнь Лоуренс радовался, когда его навещали Э.М.Форстер и Зигфрид Сассун. Теннант был очарован загадочностью авантюриста и они прекрасно поладили, обсудив, среди прочих, Ноэля Коуарда. "Музыку он сочиняет неважную" — сказал герой Аравии. — Кроме энергии у него ничего нет". Лоуренс сказал Стивену, что теперь на него воодушевляюще действуют лишь простые радости — например, cобирать цветущий дрок и вереск, а потом сушить их у камина. Он сказал, что скоро покинет Военно-воздушные силы, где служил под именем капрала Т.Э. Шоу. "Обязательно приезжайте со мной повидаться, — сказал он. — Мне будет нужно, чтобы меня веселили и развлекали".
       Стивен отметил, что тот говорил по-военному короткими, рваными фразами — словно азбукой Морзе. Они разговаривали о друзьях — больше всего о Форстере, при этом Лоуренс сделал загадочное замечание: "Он — единственный, но люди этого не знают". Они говорили о последних произведениях Моргана; один рассказ — о любовной связи с призраком ("Доктор Вулэкотт") — Лоуренс особенно любил, он сказал Стивену, что хочет, чтобы Форстер его опубликовал. Этому суждено было получить печальное значение в глазах Стивена, потому что всего несколько месяцев спустя, в мае 1935, Лоуренс, ехавший на своем мотоцикле из Клаудс-Хилла, попал в аварию и погиб. »
Отрывок в оригинале и примечания.

Так выглядят дневники Стивена Теннанта.Отсюда
+2

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, литература, быт и нравы эпохи, masochism and sexuality

15:14 

Т.Э.Лоуренс о романе Рэдклифф Холл "Колодец одиночества".

tes3m
       В 1928 году литературные круги Англии были взволнованы появлением романа Рэдклиф Холл "Колодец одиночества", газетной кампанией, направленной против этого романа, и судебным процессом, его запретившим.
       В этом полуавтобиографическом романе рассказывалось о женщине, любящей женщин. Законы Англии запрещали гомосексуальные отношения только между мужчинами, но это как раз и ожесточало напавших на роман моралистов, считавших, что он может подать женщинам дурной пример, за который их даже нельзя будет как следует покарать. Первым против "Колодца одиночества" выступил редактор "Сандей таймс" Джеймс Дуглас.
       Английские литературные круги с сомнением отнеслись к художественным достоинствам романа, но были возмущены его запретом. Открыто вступившиеся за роман рисковали своей репутацией, особенно те из них, кто и сам был склонен к однополой любви. Кое-кто благоразумно воздержался. К примеру, Ноэль Коуард, несмотря на сочувствие, не решился поддержать Рэдклиф Холл в суде, объяснив, что это "не в его стиле".(1) Зато Э.М.Форстер и Вирджиния Вулф опубликовали совместное письмо в защиту романа, хотя он им не слишком нравился.
       Вирджиния Вулф, после того, как прочитала роман, написала своей возлюбленной, Вите Сэквилл-Уэст, что роман нудный и читать его невозможно. Вита, которая, в отличие от Вулф, открыто называла себя лесбиянкой, ответила, что и она не считает "Колодец одиночества" хорошей книгой, но ее приводят в ярость попытки эту книгу запретить. (2) Вулф поддержала ее "из принципа". Этим же мотивом, видимо, руководствовался и Форстер: впоследствии он называл роман скучным, но в 1928 году горячо поддержал Рэдклиф Холл. Впрочем, она ослабила его энтузиазм, выразив недовольство тем, что он не захотел назвать ее гением в письме, упоминавшемся выше (1).
       Я когда-то уже цитировала слова Т.Э.Лоуренса из письма Форстеру: "Читаю "Колодец одиночества" и слегка заскучал. Много шума из ничего" (3). Я думала, что именно Форстер и посоветовал ему прочитать "Колодец одиночества". Но оказалось, что этот роман прислала Лоуренсу Шарлотта Шоу. Вот что он ответил ей: «Это так мило с вашей стороны, что вы любезно присылаете мне книги, которые я пропустил. "Колодец одиночества"? А хорошо это написано, как вы считаете? Меня нельзя шокировать или взволновать сексом, моральностью или аморальностью: ну, по крайней мере, пока мне не скажут, я часто и не замечаю, есть ли эта сторона в том, что я читаю. Мисс Рэдклифф Холл для меня новое имя. Если книга стоящая, мне бы хотелось взглянуть. Если ее достоинства преувеличивают, тогда нет.»(4)
       Лоуренс начал читать роман и 6 ноября 1928 написал Шарлотте Шоу (я когда-то переводила несколько фраз отсюда, но теперь нашла начало письма, а также переделала прежний перевод): «В "Колодце одиночества", конечно же, нет ничего непристойного. По крайней мере, не понимаю, что там обеспокоило Джеймса Дугласа — или он думает, будто влечение соединяет лишь людей разного пола? Но это же не так. Я повидал много случаев любви между мужчинами: иные были на редкость прекрасны и счастливы. Я понимаю, что и женщины могут быть такими же. И если этому следуют наши души, почему нельзя нашим телам? Лишь стена отделяет жилище фермера от двора фермы. »(5)

Источники и некоторые цитаты в оригинале.
       У меня вызвал затруднение перевод фразы "There's only a wall between the farm and the farm-yard". Смысл я поняла так: либо ТЭЛ хочет сказать, что и человек, и животные подчиняются одним и тем же природным законам, либо он уподобляет сознание дому, в котором обитают люди, а тело — двору фермы, по которому бродят обитающие на ферме животные. "Лишь стена отделяет дом, в котором живет человек, от двора, по которому бродит скот". Но ТЭЛ, хоть и относит физическую любовь к "животному" уровню человеческого существования, не порицает ее, не презирает и, напротив, признает ее необходимость. Поэтому я не решилась переводить farm-yard как "скотный двор", что прозвучало бы по-русски осуждающе.

@темы: окружение ТЭЛ, литература, быт и нравы эпохи, masochism and sexuality

18:39 

Отрывок из статьи о фильме Д.Лина "Лоуренс Аравийский".

tes3m
Статья Абдуллы Хабиба Альмайни «You Are an Interesting Man.Gender, Empire and Desire in David Lean`s Lawrence of Arabia» показалась мне любопытной (на нее дана ссылка внизу), но я перевела только маленький отрывок, в котором цитируются высказывания создателей "Лоуренса Аравийского", Дэвида Лина и Роберта Болта, объясняющие причины, по которым они ввели в фильм элемент гомоэротизма.
читать дальше
You Are an Interesting Man.Gender, Empire and Desire in David Lean`s Lawrence of Arabia by Abdullah Habib Almaaini in «Swinging single: representing sexuality in the 1960s», 1999, 83-84 тут

@темы: masochism and sexuality, Лин, кино

23:05 

Письмо Т.Э.Лоуренса Э.М.Форстеру с отзывом на рассказ "В жизни грядущей".

За три года до того, как Лоуренс прочитал рассказ Э.М. Форстера "Доктор Вулэкотт" (1;2), тот познакомил его с другим своим гомоэротическим рассказом — "В жизни грядущей", который был написан в 1922 году. Как признавался автор в письме к Зигфриду Сассуну, рассказ возник из «полностью непристойной фантазии о миссионере, попавшем в затруднительное положение». Но затем, по его словам, «непристойность исчезла и ее место заняли печаль и страсть, пережитые мной самим» (Civility and empire: literature and culture in British India, 1822-1922 by Anindyo Roy, стр. 124.
В этом рассказе красивый английский священник пытается обратить в христианскую веру юного туземного вождя. Туземец («изящный голоногий мальчик, которого украшали лишь алые цветы») по-своему понимает слова о «боге, имя которому Любовь» и призыв «Приди к Христу!»
«И он увидел, как умен этот мальчик и как красив, и решил завоевать его здесь и сейчас, и запечатлел поцелуй на его челе, и привлек его к лону Авраамову. И Витобай радостно прильнул - чересчур радостно и слишком надолго - и потушил светильник.»
читать дальше
Форстер считал, что этот рассказ не может быть напечатан, и показал его лишь нескольким сочувствующим друзьям, в том числе и Лоуренсу, хотя познакомился с ним всего за месяц до этого.
читать дальше
«Э.М.Форстеру. 30.IV.1924.
Мой перевод письма Лоуренса
Форстер ответил, что многого в письме Лоуренса не понял (тот и правда пишет очень уклончиво, когда речь касается его самого), но видит, что рассказ не понравился, и не обижается на это: этот рассказ не понравился и Зигфриду Сассуну, и Лоуэсу Диккинсону**, а больше почти никто и не читал. (Lawrence of Arabia: The Authorized Biography of T.E. Lawrence by Jeremy Wilson, 1990, стр.741) Он переписал рассказ, учитывая советы Лоуренса.
Оригинал письма
Примечания
upd+ tes3m.diary.ru/p97411094.htm -- пояснение к переводу.
upd
Форстер также написал в ответном письме: "Я не понял слов о том, что мои "две жертвы совсем не разводят церемоний из-за того, что с ними произошло". Дикарь не хотел разводить церемонии, но миссионер делал это за двоих" (T.E.Lawrence, Correspondence with E.M.Forster and F.L.Lucas, Castle Hill Press, 2010, p. 24)

@темы: окружение ТЭЛ, литература, Дераа, masochism and sexuality

17:12 

Джон Брюс о встрече с Шарлоттой Шоу после смерти Т.Э.Лоуренса.

"В июле 1935 года меня пригласили встретиться с ней в офисе поверенного. Я думаю, она знала о порках. Так или иначе, у нас был конфиденциальный разговор. Она сказала, что только нас с ней Лоуренс удостоил своего доверия* и что эту честь надо ценить.
"Если некоторые вещи станут известными, — сказала она, — это пойдет на пользу лишь издателям пикантных воскресных газет, а Лоуренс этого не заслужил".
Его родственники и близкие друзья были очень озабочены, они прилагали все усилия, чтобы заставить людей дать обязательства не предавать гласности конфиденциальных cведений о Лоуренсе.
Миссис Шоу сказала: "Вижу, вы не хотите пойти навстречу". Я спросил ее, как можно написать полную историю жизни Лоуренса, если не учитывать все подробности последних десяти лет. Она сказала, что об этом позаботится "Чеканка", но я ответил, что картина будет не полной. Она спросила, намереваюсь ли я предать гласности мою историю и, если это так, неужели я не подумаю о матери Лоуренса? Я сказал, что публиковать мою историю мне и в голову не приходило, а если это из-за его матери они все волнуются, тогда я готов дать слово чести, что ничего не опубликую, пока она жива". (Перевод мой)
* Шарлотта Шоу заблуждалась на этот счет.
В оригинале
Рассказ Джона Брюса цитируется по одной из основных в "лоуренсоведении" книг — "Тайные жизни Лоуренса Аравийского" Филлипа Найтли и Колина Симпсона (The secret lives of Lawrence of Arabia by Phillip Knightley and Colin Simpson, 1969) стр. 200-201 Книга представляет собой результат журналистского расследования, проведенного после того, как в 1968 году в "Санди Таймс" были опубликованы статьи, основанные на признаниях Джона Брюса.

@темы: masochism and sexuality, Брюс, окружение ТЭЛ

02:47 

Друзья Лоуренса среди сослуживцев в ВВС и танковом корпусе.

(Большую часть записи составляют мои переводы из писем Т.Э.Лоуренса Робу Гаю и Шарлотте Шоу. Источники указаны в конце.)
В 1955 году Э.М. Форстер в радиопередаче, посвященной «Чеканке», сказал: «Я ничего не знаю о жизни, которая там описана. Конечно, я познакомился с военнослужащими — например, в Клаудс-Хилл, убежище Лоуренса, где я встретился с его друзьями, с которыми и до сих пор поддерживаю отношения. Но я всегда знал их вне службы, я никогда не видел их работающими, а тем более не работал вместе с ними. Я никогда не разделял с Лоуренсом никаких его испытаний, поэтому не могу их истолковывать, могу лишь строить о них догадки, и я не могу подтвердить истинность того, о чем он рассказывает. Говорит ли он правду? Он это делал не всегда. И он всегда будет сбивать с толку тех почтенных людей, которые воображают, будто говорить правду это то же самое, что быть искренним. Искренним он был, но он любил выдумки и розыгрыши, любил петлять, сбивая со следа, и рассыпал много словесной пыли, которая ставит в тупик серьезного исследователя.»(1)

Форстер прав. "Чеканку" не следует воспринимать как точное описание жизни Лоуренса-Росса в ВВС. Это художественное произведение и, создавая его, Лоуренс писал не обо всем, что с ним происходило: он отбирал нужный ему материал, чтобы говорить не только от своего лица, но и от лица всех летчиков, которые, по его словам, «еще не научились говорить» (вспоминаются строки «улица корчится безъязыкая»). Он хотел показать, что, несмотря на свою славу, принадлежность к привилегированному сословию и образование, имеет на это право, потому что добровольно отказался от прежней жизни: «И вот я сбросил... все удобства и все, чем я владел, чтобы грубо погрузиться в общество грубых людей и найти себя на оставшиеся годы первозданной жизни» ("Чеканка", перевод FleetinG_). Отчасти это была правда — правда чувств — и она отразилась в книге, но писать биографию Лоуренса, опираясь только на эту книгу, нельзя.

Вот, к примеру, можно ли по "Чеканке" догадаться, что за два месяца до того, как Лоуренса выследили журналисты и он был удален из рядов ВВС, он познакомился там с человеком, которому чуть позже написал, что для него «удовольствие быть в рядах ВВС отчасти - и в значительной степени» зависело именно от этого человека. А ведь обычно, когда речь идет о Лоуренсе, принято уверять, что любил он только технику, а к людям привязанности не испытывал. Это звучало бы убедительнее, не всплыви в свое время на аукционах письма к Робу Гаю и не описывай Лоуренс в письмах к Шарлотте Шоу других своих друзей из числа военнослужащих (перед ней он не пытался скрыть искреннюю привязанность к ним). Авторизированный биограф ТЭЛ Джереми Уилсон считает, что показывать их широкой публике не нужно, ибо она их может неправильно истолковать, а они на самом деле совершенно не важны. Одно письмо он, правда, процитировал, чтобы доказать, что Лоуренс вовсе не был влюблен в Гая, как думают «некоторые авторы, видевшие лишь маленькую часть сохранившийся переписки между Лоуренсом и Гаем». Правда, непонятно — если он считает, что прийти к такому мнению можно было, лишь прочитав маленькую часть сохранившийся переписки, а вся переписка тут же развеяла бы все подозрения, почему же он не знакомит нас с этой перепиской?
Единственное письмо, которое он разыскал как доказательство того, что Лоуренс не увлекался Гаем, на меня производит как раз противоположное впечатление.
Впрочем, не у меня одной. Найджел Николсон в рецензии на биографию Лоуренса, написанную Джереми Уилсоном (упоминала тут), пишет, что Уилсон «убедителен — кроме одного аспекта: секса. Г-ну Уилсону противно рассматривать этот аспект слишком внимательно. Когда он исследует отношения Лоуренса с юным арабом по имени Дахум, которому тот посвятил "Семь столпов мудрости" ("я любил тебя"), г-н Уилсон говорит, что многие читатели будут введены в заблуждение и поверят "худшему." Почему же худшему? Потому что г-на Уилсона шокирует даже предположение, что Лоуренс был гомосексуален. Кроме того, когда Лоуренс написал, что он день ото дня был "ближе к этому" с одним рядовым ВВС, г-н Уилсон пишет, что это не являлось доказательством гомосексуальных отношений, когда ясно, что являлось — по крайней мере, в сфере чувств.»(2.)
Роберт Гай (3.) был очень красивым («красивым, как греческий бог», по отзыву друга Лоуренса, Джока Чамберса, "ангельски красивым", хотя и с vile Birmingham accent, по отзыву Лоуренса), белокурым и голубоглазым, но более ничем не примечательным, парнем, не блиставшим ни умом, ни особыми доблестями, не любившим читать, к тому же явно интересовавшимся лишь деньгами и связями Лоуренса. Это последнее обстоятельство мешает Уилсону объявить отношения Гая с Лоуренсом настоящей большой дружбой, поэтому он пишет, что Гай был просто попрошайка и вымогатель (sponger — Jeremy Wilson, Lawrence of Arabia, The Authorised Biography, 1989, стр 1128), а Лоуренс давал ему деньги и подарки исключительно по склонности помогать нуждающимся.
Вот, например, Лоуренс, пишет Уилсон, по доброте душевной подарил Гаю одежду, а нехороший писатель Десмонд Стюарт увидел в этом акте чистой благотворительности что-то не то. Но Уилсон почему-то не пишет, что это была за одежда, а Десмонд Стюарт как раз сообщает, что 31 марта 1923 Лоуренс отослал портному на Сэвил Роу чек за сшитое для Гая пальто за 16 фунтов 1 шиллинг (1 фунт стерлингов = 20 шиллингов), и два голубых кашемировых костюма (для него и для себя) за 33 фунта 8 шиллингов оба. Итак, один костюм стоит почти 17 фунтов, значит, костюм и пальто для Гая обошлись больше чем в 33 фунта. Жалованье Лоуренса в Бовингтоне было 51 фунт в год, а вернувшись в ВВС и служа в Индии, он получал 60 фунтов. Исходя из этого, можно представить и жалованье Гая, рядового ВВС. (Стоимость костюмов я узнала из книги Десмонда Стюарта T. E. Lawrence‎ by Desmond Stewart - 1977- Стр. 276:«A 'Drab Cheviot overcoat for RAM Guy, Esqr' cost £16.1.0; the bill also included two suits of blue Cashmere, one for Lawrence himself, the other for Guy», а размеры жалованья Лоуренса из T.E. Lawrence: biography of a broken hero by Harold Orlans, 2002)
Видимо, то, что речь идет об очень дорогой одежде, не мешает самому Уилсону считать, что Лоуренс просто вот так вот оригинально помогал первым встречным "попрошайкам", но от читателей он такой доверчивости не ждет.
Уилсон уверяет читателей, что отношения Лоуренса с Гаем неправильно поняли по трем причинам: из-за красоты Гая, из-за одного письма и из-за ласковых обращений в письмах: 'My rabbit', 'Dear Rabbit', 'Dear & poor miserable old thing', 'Dear Poppet', Poppet of poppets' и т.д.(rabbit -кролик; Poppet - крошка, малютка, душка, милашка). Да, только три причины, пишет Уилсон, делая вид, что других не существует, хотя противники Уилсона ссылаются и на другие письма, и на подарки, да и то, о чем упоминает Уилсон, понимают совсем не так примитивно, как он хочет показать. Уилсон опровергает только наличие гомосексуальной связи между Лоуренсом и Гаем, но ведь некоторые его оппоненты и не утверждают, что она была, а пишут просто о влюбленности Лоуренса, о сильном, хотя и не очень долгом увлечении.
Но рассмотрим те подробности, о которых Уилсон упоминает. Ричард Ф. Кроуфорд написал, что Уилсон, уверяя (хотя и не приводя никаких доказательств), будто Кролик и Милашка это просто армейские прозвища, не берется, однако, рассуждать о том, как Роб такие прозвища получил. Меня этот вопрос как раз не волнует. Ну, получил и получил. Не всем же прозываться Крутыми Джеками?
Однако Лоуренсу эти прозвища нравились, он ли их придумал или не он. Если Кролик и было прозвищем, которым Гая звали многие, "мой кролик" — обращение, которое показывает привязанность Лоуренса к нему.
читать дальше

Источники (и некоторые цитаты по-английски)
Отрывки из писем, воспоминаний и других источников перевела я.
upd О чувствительности.
The Lass of Richmond Hill на You Tube
О знакомстве Палмера с Э.М. Форстером я писала тут.

@темы: черты характера ТЭЛ, окружение ТЭЛ, музыка, быт и нравы эпохи, биография ТЭЛ, Брюс, masochism and sexuality, Clouds Hill

19:12 

Лоуренс Даррелл о "Семи столпах мудрости"

tes3m
Отзыв Л.Даррелла о Т.Э.Лоуренсе (what a disgusting little thing he was) цитируется часто (в предыдущем посте мы могли видеть его даже на французском), но в отрыве от контекста. Из-за этого неясно, чем именно не понравился ТЭЛ автору "Александрийского квартета". Поэтому я решила найти первоисточник.
"Да, книга Лоуренса великолепна (Yes, the Lawrence is a great book.) Я только что ее дочитал. Но какой же мерзкой маленькой дрянью был он сам. (But man what a disgusting little thing he was). Его собственная личность уменьшается по мере того, как вырастает его сага. Я потерял и ту тень интереса к нему, какая у меня была. Что за маленький евнух (neuter), кромсающий и ранящий свое тело, которое так ненавидит. Нигде в книге нет и следа здоровой спермы, а что касается всей этой болтовни о людях, которые его унижают, говоря о своих женах, болезнях, еде и т.п., так тьфу на него! Он, кажется, был не более чем нудным подростком, зажавшим себя в тисках самоистязания и самоотрицания. Да, какой-то испорченный ребенок. (He seemed to be nothing but a tedious adolescent applying the thumbscrews of denial and torture to himself. Yes, a sort of nasty child.) (...) Но книгу тем не менее написал эпическую. Бедный малый (poor little fellow)."
Лоуренс Даррелл Алану Г. Томасу. Корфу. 1935
читать дальше

@темы: отзывы о ТЭЛ, masochism and sexuality, творчество ТЭЛ

Lawrence of Arabia

главная