• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: clouds hill (список заголовков)
12:38 

Воспоминания двух сослуживцев Лоуренса из Танкового корпуса

tes3m
CAPTAIN G. E. KIRBY and SERGEANT W. E. JEFFREY, Royal Tank Corps. Capt. Kirby: Born 1888, enlisted in infantry, 1906; R.T.C., 1917;now Quartermaster; first met T.E.L. in I923. Sergeant Jeffrey: Born 1906, enlisted in R.T.C., 1922; now Sergeant-Clerk in Orderly Room; first met T.E.L. in I924.


IN MARCH 1923, a recruit named 'T. E. Shaw' arrived at the Royal Tank Corps Depot, Bovington Camp. It was glaringly evident that he was no ordinary recruit, for he was both over the maximum age and under the minimum height for enlistment. It was rumoured that he had been attested for service under special authority given by the War Office; this proved to be true.
     He was treated in the usual manner, undergoing medical and dental examinations for physical fitness, and taking the educational test. One of the subjects of this was a short essay on 'Your first impression of Bovington Camp.' Shaw had arrived at Bovington after dusk on the evening prior to the day on which the test was held. His effort to write a short essay resulted in: 'I arrived in the darkness, and have not yet had time to look round.'
     From the day of his arrival he earned respect due principally to his quiet and reserved manner. It could be seen at a glance that he was older and far more experienced than the average recruit, yet he did not, at that time, speak to anyone of his former life. Thjs silence in the recruit stage of service was so unusual as to arouse interest. He carried out his sixteen weeks of drill on the square with enthusiasm and appeared to enjoy the varied efforts of his squad companions to master the drill.
читать дальше

T.E. Lawrence by his Friends, 1937, pp. 319-322.

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, Clouds Hill

17:01 

tes3m
Когда-то я писала о солдате Э.Палмере (по прозвищу "Пош"), его отношениях с Э.М.Форстером и о той роли, которую сыграл в этой истории Т.Э.Лоуренс. О дружбе Лоуренса и Палмера я писала тут. Мне бы хотелось увидеть портрет Поша работы Огастеса Джона, о котором так много говорилось в переписке Форстера и Лоуренса, но его местонахождение теперь неизвестно. Я нашла лишь портрет Поша Палмера работы Гилберта Спенсера.

1925 г.
Another Life: Lawrence After Arabia by Andrew Simpson - 2011, p.31.

@темы: окружение ТЭЛ, Clouds Hill

14:16 

Потянуло на стихи...

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
... к счастью, не на мои :-D Просто меня дернуло полезть в письма биографам, а там Грейвс приводит стихи Лоуренса про Клаудс-Хилл - такие ужасно клаудсхилловские, причем в Сети их нет :)

Diversions

читать дальше

по мере сил - перевод

Заодно положу сюда же те стихи Лоуренса про секс взаимоотношения летчиков с воздушной стихией, что находятся в сборнике писем, а то не у всех же он есть, и в Сети их не видно, как и первых. Как сказано тут (вот, по ходу занятная ссылка нашлась), они могли бы играть роль эпиграфа к ненаписанной книге "Исповедание веры", как посвящение С.А.

Confession of Faith

читать дальше

тоже, по мере сил, перевод

Мне прямо жаль, что Лоуренс не продолжал это дело.

В качестве бонуса - забавный стишок Хогарта про Арабское Бюро, который попался мне во французском источнике, но он как раз в Сети имеется, и у Сторрса, и у Корды:

Do you know
The Arab Bureau?


перевод
(Цитируется по Orientations Сторрса, стр.179. Интересно, а куда девали самого Сторрса?)

@темы: Clouds Hill, быт и нравы эпохи, литература, окружение ТЭЛ, юмор

17:21 

История взаимоотношений Э.М.Форстера и рядового Палмера.

tes3m
(ссылки на записи в моем дневнике)
Я иногда пишу об очень известных историях, но об этой подробно не писали, кажется, нигде — ни в биографиях Т.Э.Лоуренса, ни даже в биографиях Э.М.Форстера. В некоторых из них можно прочитать несколько строк о том, что Форстер помогал солдату Э.Палмеру, дружившему с Т.Э.Лоуренсом. Например, Джереми Уилсон в биографии Лоуренса пишет: "Рядовой Палмер захотел оставить танковые войска и найти гражданскую работу, чтобы ему можно было жить дома с женой. Палмер поддерживал контакт с Э.М.Форстером, чьим творчеством восхищался. И Форстер, и Лоуренс договорились помогать ему различными способами".
1)Т.Э.Лоуренс — Палмеру: "Э.М.Форстер — славный малый, лучший из всех. Ты действительно в какой-то момент обошелся с ним довольно плохо"; Т.Э.Лоуренс — Э.М.Форстеру: "Пош в 1925 году бросил вас, потому что он вас не стоил. Теперь, возможно, стоит... Боюсь, я виноват, что внес в вашу жизнь этот излишний источник волнения".

2)Т.Э.Лоуренс — Э.М.Форстеру: "Он все еще отчаянно влюблен в эту женщину. Господи помилуй" (в этой записи речь идет в основном о мизогинии).

3) Э.М.Форстер —Т.Э.Лоуренсу: "Ф.Э.Палмер... Я продолжаю быть его банкиром, но остальные отношения запрещены миссис Палмер и матерью миссис Палмер. Они говорят, я пытался настроить его против них. Это правда".

4)Т.Э.Лоуренс — Палмеру: "Много людей, о замечательнейший П., хотели бы "полностью порвать со своим прошлым"... но прошлое — неоспоримый факт. Ты можешь (при помощи газовой печи) полностью порвать со своим будущим — но это и всё! А в Клаудс-хилле нет газовых печей, так что жду тебя этим летом..."

@темы: Clouds Hill, быт и нравы эпохи, окружение ТЭЛ, черты характера ТЭЛ

23:35 

Воспоминания Селандины Кеннингтон и отрывок из воспоминаний ее мужа

tes3m
Я перевела короткий очерк о Т.Э.Лоуренсе, написанный Селандиной Кеннингтон, женой художника Эрика Кеннингтона, для сборника "Т.Э. Лоуренс в воспоминаниях друзей" (1937).

     Когда я впервые встретила Т.Э., я не знала, кто он, и он не произвел на меня сильного впечатления. Он пришел в тот дом как друг Эрика, и я помню, как он сидел чуть в стороне от других на жестком диване. Он вызвал у меня ощущение чего-то странного, когда сидел там, очень красивый и очень неподвижный, как некая прелестная экзотическая птица или зверь в неволе — безупречно владеющий собой, но жаждущий, чтобы все кончилось. Когда мы вышли, он радостно принял участие в шутке: на диванные подушки надели пальто и шляпу и положили кошмарную куклу на диван, чтобы озадачить того, кто придет позже.
     Я слышала со всех сторон, что он чувствует отвращение к женщинам и что он сказал: "Кеннингтон женился, больше мы о нем не услышим", и встревожилась, узнав, что он придет в наш дом на Чизвик Молл. Он в шутку сказал Эрику: "Надеюсь, твоя жена не коллекционирует негритянские скульптуры". Эрик сделал великолепнейшую поддельную африканскую статую из комков пластилина и разных бытовых инструментов: мы установили ее на видном месте в столовой, но Т.Э. и бровью не повел.
     Я робко сидела напротив Т.Э. и помню только, какое чрезвычайное впечатление произвел на меня его испытующий взгляд. Т.Э. мог быть веселым или отчужденным, затем в его глазах вспыхивал внезапный голубой огонь и было потрясающее ощущение силы, ты понимал, что он мог по своему желанию узнать о тебе все, что можно узнать, и мог, если пожелает, заставить тебя сделать то, что он хочет. Это было что-то вроде неиспользуемой в тот момент гипнотической силы, скрытой и огромной. От этого я перестала робеть, так как поняла, что это бесполезно — он все о тебе знает, и ничего тут не поделаешь.
     Вскоре после этого у меня был крайне тяжелый выкидыш, несколько дней я была ужасно больна и не хотела больше жить. Тогда Т.Э. поднялся ко мне: сел на стул, наклонившись вперед и держась за него руками, устремил на меня взгляд и начал: "Конечно, вы, должно быть, чувствуете, что очень несчастны, вы чувствуете, что потерпели неудачу в своем деле, и это чуть ли не самое важное дело в мире... вы, должно быть, чувствуете, что совершенно никуда не годитесь и отныне все бессмысленно..." Он продолжал, не останавливаясь, описывать меня мне же самой, прояснять мои ночные кошмары, давая им определение, и делал все это с женской точки зрения, а не с мужской. Казалось, он знал все, что может означать выкидыш, вплоть до стыда быть из-за него осмеянной, и в то время, как он говорил, тепло начало втекать в меня, вместо того, чтобы струиться из меня прочь, он не только показывал вещи такими, какие они есть, он давал силу начать все сначала. Моя мерзкая сиделка сказала: "Я не могу пускать сюда посетителей. Она слишком слаба, чтобы говорить... И гляньте, сколько этот человек оставался". Затем, нехотя взглянув на меня: "Должна признаться, вы не выглядите уставшей... Вы выглядите лучше". Еще долго пришлось восстанавливаться физически, но с того времени духовно я была в порядке. Конечно, после этого я искренне полюбила Т.Э.
     Когда у нас бывали посетители, которые могли оказаться утомительными, мы прятали его под навесом для дров, усадив на колоду для рубки мяса за укрытием из вязанок хвороста. Однажды летним вечером он явился в Холли-копс на своем мотоцикле и увидел, что мы накрыли ужин в саду; он улыбнулся и сказал: "Думаю, я могу привести сюда моего друга", и сходил за пареньком из военно-воздушных сил, который был с ним. У нас был оживленный ужин, Т.Э. точно знал, как вовлечь в разговор этого мальчика, всякий раз, когда считал это нужным. После ужина Т.Э. и Эрик ушли обсудить дела, и мальчика было легко разговорить. Он, кажется, считал Т.Э. величайшей редкостью, кем-то очень драгоценным, но довольно неумелым, таким, что нужно ради его же блага мягко им помыкать и заставлять заботиться о необходимых в их поездке мелочах (я забыла о чем: о пальто или о чем-то еще в этом роде) против его воли.
     Ненавидел ли он женщин? Об этом так часто спрашивают. Я думаю, что нисколько не ненавидел, но он не испытывал к ним обычного интереса с сексуальной точки зрения, а еще он глубоко не одобрял то, что делают многие женщины - мешают мужчине выполнять его предназначение. Они склонны лишать его стремления к приключениям, они удерживают его, чтобы он заботился об их удобствах. Против этого он выступал постоянно и упорно. Некоторые люди, послушав, как о нем рассказывает Эрик, часто спрашивали меня довольно многозначительно: "Ну а вы что о нем думаете?" Этот вопрос всегда вызывает у меня тот же неизбежный прилив чувства, и я обнаруживаю, что начинаю отвечать, необдуманно выпалив: "Ну, понимаете... Он спас мне жизнь".
Текст в оригинале
Эрик Кеннингтон написал о Лоуренсе намного больше (он ведь и общался с ним больше). Его впечатления порой совпадают со впечатлениями его жены: он пишет о гипнотической силе, которой, по его мнению, мог обладать Лоуренс, и которую тот будто бы однажды применил к нему (I think he used mesmeric power (later he strongly denied doing so) — p. 230); о том, что "было легко стать его рабом" (p.231), о его "кристальных" глазах, похожих на глаза животного, одаренного человеческим разумом и т.д. Я перевела один отрывок, описывающий тяжелое состояние духа, в которое Лоуренс впал после увольнения (против его желания) из военно-воздушных сил в 1923 году.

     Я впервые приехал в Клаудс-хилл познакомить Т.Э. и Пайка, который должен был стать его печатником. Дверь была открыта, мы с Пайком вошли и оказались среди молодых людей. Т.Э. до этого всегда казался обособленным ото всех и не говорил о других знакомствах, так что это оказалось неожиданностью. Все в униформе танкового корпуса, они чувствовали себя совершенно непринужденно — читали, беседовали, писали. Величайшей неожиданностью оказалось состояние Т.Э. Он был одержим бесами; заметно похудевший, бледный, испуганный и дикий. Казалось, он избегал смотреть на меня, а когда посмотрел, его взгляд был враждебен, но он так быстро обрел свое обычное спокойствие, что первое впечатление забылось на несколько лет. Он нашел танкиста, чтобы я его рисовал, а сам занялся обсуждением множества вопросов с Пайком. Рисуя, я отметил, что он делал это быстро, но без спешки, и что трудное он превращал в легкое, а головоломное — в простое. На лице Пайка появились понимание, энергия, а также глубокое доверие. Я сосредоточился на рисунке, и Т.Э. подошел, незамеченный, и захихикал у меня за плечом. "Удивительно... Странно... Ты нарисовал женщину, Кеннингтон". Я запротестовал. Он настаивал: "Нет, это лицо женщины". Позирующий был смущен.
     В одном я совершенно уверен. Того, что Т.Э. не в себе, — а это был какой-то страшный сон средь бела дня, — и что было так очевидно для меня, не видел никто из этих молодых людей.
     До этого он, хотя и дал мне прочитать свою книгу, всегда скрывал от меня нигилизм — проклятие, настигавшее его периодами. Возможно, он не открывал его мне потому, что знал — нигилизм мог бы разрушить художника-творца, а возможно он знал, что я буду надоедать ему насмешками. Думаю, дело было в первой, более благородной, причине.
     Он шутил по поводу своих неприятностей среди танкистов, так что я не догадывался о длительной пытке, которую он там претерпевал, но именно во время своей службы в танковом корпусе он нанес нам чрезвычайно странный визит — без предупреждения, как обычно, и с солдатом* на заднем сиденье мотоцикла. В тот раз — впервые — он отбросил все предосторожности. Стена боли разделяла нас и его. Мы чувствовали себя беспомощными, потому что он смотрел на нас так, словно это мы были виноваты в его разочарованиях. Возможно, он специально для того и приехал, чтобы поссориться. Выглядело это так, будто Т.Э. два или три часа давал представление. Он нападал на все. На жизнь в целом. На брак, на родительские чувства, на работу, на мораль и особенно на надежду. Конечно, мы страдали и были не способны справиться с ситуацией. Нас хватало лишь на то, чтобы увиливать и тщетно пытаться обратить все в шутку. Юный танкист держался очень уверенно. Он стукнул кулаком по чайному столику и пригрозил: "А ну, хватит. Сколько раз я тебе говорил? Смотри мне прямо в лицо..." Укротитель животных и Т.Э., дикий зверь, который частично ему повиновался. Я достал то, над чем мы совместно работали, и Т.Э. был, как обычно, внимателен. Молодой человек, сидевший в стороне с моей женой, поделился своим огорчением из-за страданий Т.Э. Я не знаю, кто это был, но он имел огромное мужество и очень любил Т.Э. Как Т.Э. выходил из этих кризисов? Не думаю, что кто-то мог ему помочь, хотя он действительно казался полностью пришедшим в себя. (T. E. Lawrence By His Friends, edited by Lawrence, A. W., Jonathan Cape, London 1937, pp. 242-243)
* Видимо, Джон Брюс (записи о нем)
Селандина и Эрик Кеннингтоны)

@темы: черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, биография ТЭЛ, Брюс, masochism and sexuality, Clouds Hill

20:14 

Рождество 1925 и Рождество 1933

tes3m
С августа 1925 года Лоуренс служил в авиации на станции Крэнвелл, которая находилась далеко от Клаудс Хилла, так что друзей из танкового корпуса он теперь видел редко. 10-го декабря он написал Пошу Палмеру письмо — о музыке, о других солдатах, о Э.М.Форстере, а также о предстоящем празднике:
«Какие у тебя планы на Рождество? У меня был грандиозный замысел провести время в Лондоне — мне дали ключи от квартиры на Брук Стрит возле Беркли Сквер. "Очень шикарно (posh)". К сожалению, отпуска мне не предложили. Так что вместо этого я в Крэнвелле — в обычных утомительных заботах.»
Шарлотта Шоу прислала ему в подарок ящик книг и ящик шоколадных конфет из модной кондитерской Gunters на Беркли Сквер.
26 декабря Лоуренс ей написал, что он в полном одиночестве в бараке работает над шестой книгой новой версии "Семи столпов мудрости": «Это "плохая" книга — с главой о Дераа. Работая над ней, я всегда заболеваю. Два побуждения вступают в схватку. Самоуважение велит обо всем молчать, а самовыражение стремится все раскрыть. Это тот случай, когда нельзя позволить себе писать так хорошо, как можешь».(1) читать дальше
Источники



 

@темы: окружение ТЭЛ, биография ТЭЛ, Дераа, Clouds Hill

02:47 

Друзья Лоуренса среди сослуживцев в ВВС и танковом корпусе.

(Большую часть записи составляют мои переводы из писем Т.Э.Лоуренса Робу Гаю и Шарлотте Шоу. Источники указаны в конце.)
В 1955 году Э.М. Форстер в радиопередаче, посвященной «Чеканке», сказал: «Я ничего не знаю о жизни, которая там описана. Конечно, я познакомился с военнослужащими — например, в Клаудс-Хилл, убежище Лоуренса, где я встретился с его друзьями, с которыми и до сих пор поддерживаю отношения. Но я всегда знал их вне службы, я никогда не видел их работающими, а тем более не работал вместе с ними. Я никогда не разделял с Лоуренсом никаких его испытаний, поэтому не могу их истолковывать, могу лишь строить о них догадки, и я не могу подтвердить истинность того, о чем он рассказывает. Говорит ли он правду? Он это делал не всегда. И он всегда будет сбивать с толку тех почтенных людей, которые воображают, будто говорить правду это то же самое, что быть искренним. Искренним он был, но он любил выдумки и розыгрыши, любил петлять, сбивая со следа, и рассыпал много словесной пыли, которая ставит в тупик серьезного исследователя.»(1)

Форстер прав. "Чеканку" не следует воспринимать как точное описание жизни Лоуренса-Росса в ВВС. Это художественное произведение и, создавая его, Лоуренс писал не обо всем, что с ним происходило: он отбирал нужный ему материал, чтобы говорить не только от своего лица, но и от лица всех летчиков, которые, по его словам, «еще не научились говорить» (вспоминаются строки «улица корчится безъязыкая»). Он хотел показать, что, несмотря на свою славу, принадлежность к привилегированному сословию и образование, имеет на это право, потому что добровольно отказался от прежней жизни: «И вот я сбросил... все удобства и все, чем я владел, чтобы грубо погрузиться в общество грубых людей и найти себя на оставшиеся годы первозданной жизни» ("Чеканка", перевод FleetinG_). Отчасти это была правда — правда чувств — и она отразилась в книге, но писать биографию Лоуренса, опираясь только на эту книгу, нельзя.

Вот, к примеру, можно ли по "Чеканке" догадаться, что за два месяца до того, как Лоуренса выследили журналисты и он был удален из рядов ВВС, он познакомился там с человеком, которому чуть позже написал, что для него «удовольствие быть в рядах ВВС отчасти - и в значительной степени» зависело именно от этого человека. А ведь обычно, когда речь идет о Лоуренсе, принято уверять, что любил он только технику, а к людям привязанности не испытывал. Это звучало бы убедительнее, не всплыви в свое время на аукционах письма к Робу Гаю и не описывай Лоуренс в письмах к Шарлотте Шоу других своих друзей из числа военнослужащих (перед ней он не пытался скрыть искреннюю привязанность к ним). Авторизированный биограф ТЭЛ Джереми Уилсон считает, что показывать их широкой публике не нужно, ибо она их может неправильно истолковать, а они на самом деле совершенно не важны. Одно письмо он, правда, процитировал, чтобы доказать, что Лоуренс вовсе не был влюблен в Гая, как думают «некоторые авторы, видевшие лишь маленькую часть сохранившийся переписки между Лоуренсом и Гаем». Правда, непонятно — если он считает, что прийти к такому мнению можно было, лишь прочитав маленькую часть сохранившийся переписки, а вся переписка тут же развеяла бы все подозрения, почему же он не знакомит нас с этой перепиской?
Единственное письмо, которое он разыскал как доказательство того, что Лоуренс не увлекался Гаем, на меня производит как раз противоположное впечатление.
Впрочем, не у меня одной. Найджел Николсон в рецензии на биографию Лоуренса, написанную Джереми Уилсоном (упоминала тут), пишет, что Уилсон «убедителен — кроме одного аспекта: секса. Г-ну Уилсону противно рассматривать этот аспект слишком внимательно. Когда он исследует отношения Лоуренса с юным арабом по имени Дахум, которому тот посвятил "Семь столпов мудрости" ("я любил тебя"), г-н Уилсон говорит, что многие читатели будут введены в заблуждение и поверят "худшему." Почему же худшему? Потому что г-на Уилсона шокирует даже предположение, что Лоуренс был гомосексуален. Кроме того, когда Лоуренс написал, что он день ото дня был "ближе к этому" с одним рядовым ВВС, г-н Уилсон пишет, что это не являлось доказательством гомосексуальных отношений, когда ясно, что являлось — по крайней мере, в сфере чувств.»(2.)
Роберт Гай (3.) был очень красивым («красивым, как греческий бог», по отзыву друга Лоуренса, Джока Чамберса, "ангельски красивым", хотя и с vile Birmingham accent, по отзыву Лоуренса), белокурым и голубоглазым, но более ничем не примечательным, парнем, не блиставшим ни умом, ни особыми доблестями, не любившим читать, к тому же явно интересовавшимся лишь деньгами и связями Лоуренса. Это последнее обстоятельство мешает Уилсону объявить отношения Гая с Лоуренсом настоящей большой дружбой, поэтому он пишет, что Гай был просто попрошайка и вымогатель (sponger — Jeremy Wilson, Lawrence of Arabia, The Authorised Biography, 1989, стр 1128), а Лоуренс давал ему деньги и подарки исключительно по склонности помогать нуждающимся.
Вот, например, Лоуренс, пишет Уилсон, по доброте душевной подарил Гаю одежду, а нехороший писатель Десмонд Стюарт увидел в этом акте чистой благотворительности что-то не то. Но Уилсон почему-то не пишет, что это была за одежда, а Десмонд Стюарт как раз сообщает, что 31 марта 1923 Лоуренс отослал портному на Сэвил Роу чек за сшитое для Гая пальто за 16 фунтов 1 шиллинг (1 фунт стерлингов = 20 шиллингов), и два голубых кашемировых костюма (для него и для себя) за 33 фунта 8 шиллингов оба. Итак, один костюм стоит почти 17 фунтов, значит, костюм и пальто для Гая обошлись больше чем в 33 фунта. Жалованье Лоуренса в Бовингтоне было 51 фунт в год, а вернувшись в ВВС и служа в Индии, он получал 60 фунтов. Исходя из этого, можно представить и жалованье Гая, рядового ВВС. (Стоимость костюмов я узнала из книги Десмонда Стюарта T. E. Lawrence‎ by Desmond Stewart - 1977- Стр. 276:«A 'Drab Cheviot overcoat for RAM Guy, Esqr' cost £16.1.0; the bill also included two suits of blue Cashmere, one for Lawrence himself, the other for Guy», а размеры жалованья Лоуренса из T.E. Lawrence: biography of a broken hero by Harold Orlans, 2002)
Видимо, то, что речь идет об очень дорогой одежде, не мешает самому Уилсону считать, что Лоуренс просто вот так вот оригинально помогал первым встречным "попрошайкам", но от читателей он такой доверчивости не ждет.
Уилсон уверяет читателей, что отношения Лоуренса с Гаем неправильно поняли по трем причинам: из-за красоты Гая, из-за одного письма и из-за ласковых обращений в письмах: 'My rabbit', 'Dear Rabbit', 'Dear & poor miserable old thing', 'Dear Poppet', Poppet of poppets' и т.д.(rabbit -кролик; Poppet - крошка, малютка, душка, милашка). Да, только три причины, пишет Уилсон, делая вид, что других не существует, хотя противники Уилсона ссылаются и на другие письма, и на подарки, да и то, о чем упоминает Уилсон, понимают совсем не так примитивно, как он хочет показать. Уилсон опровергает только наличие гомосексуальной связи между Лоуренсом и Гаем, но ведь некоторые его оппоненты и не утверждают, что она была, а пишут просто о влюбленности Лоуренса, о сильном, хотя и не очень долгом увлечении.
Но рассмотрим те подробности, о которых Уилсон упоминает. Ричард Ф. Кроуфорд написал, что Уилсон, уверяя (хотя и не приводя никаких доказательств), будто Кролик и Милашка это просто армейские прозвища, не берется, однако, рассуждать о том, как Роб такие прозвища получил. Меня этот вопрос как раз не волнует. Ну, получил и получил. Не всем же прозываться Крутыми Джеками?
Однако Лоуренсу эти прозвища нравились, он ли их придумал или не он. Если Кролик и было прозвищем, которым Гая звали многие, "мой кролик" — обращение, которое показывает привязанность Лоуренса к нему.
читать дальше

Источники (и некоторые цитаты по-английски)
Отрывки из писем, воспоминаний и других источников перевела я.
upd О чувствительности.
The Lass of Richmond Hill на You Tube
О знакомстве Палмера с Э.М. Форстером я писала тут.

@темы: черты характера ТЭЛ, окружение ТЭЛ, музыка, быт и нравы эпохи, биография ТЭЛ, Брюс, masochism and sexuality, Clouds Hill

16:18 

Э.М.Форстер о жизни в Клаудс-Хилл

tes3m
"Комнатка напротив — теперь это ванная комната, в которой стоит белоснежная и очень чистая ванна. А в то время, когда я там гостил, все было совсем иначе. Помню, как один из нашей компании отошел в угол с монетой и подбросил ее, бормоча: "Орел - моюсь, решка - нет. Решка. Ура, я выиграл!" И это отражало наше общее отношение к мытью. Мы ему без боя не сдавались. Но - да простится мне подробность, настолько чуждая героизма — без бутылки с горячей водой дело и правда не обходилось. T.Э. был бесконечно добр и заботлив даже в мелочах - после того, как он возвращался в лагерь, в постели можно было обнаружить бутылку с горячей водой, оставленную, чтобы у его бесценного гостя не замерзли ноги. Это было так на него похоже. Чем тяжелее жил он сам, тем больше беспокоился о том, чтобы у других все было в порядке. Он вынес бы любые трудности, лишь бы остальных они не коснулись". (1.)
В письме к матери Форстер так описывает первую встречу с Лоуренсом: "Я добрался туда в 8 вечера и нашел маленького солдатика, ждущего меня в гостинице. Это-то и был романтический Л[оуренс]. Он был довольно робок— я тоже. Он должен был уйти в 9. Сегодня я приехал на машине к его дому. Он делит его с двумя другими солдатами - тоже маленькими. Они там проводят свободное время, но спать должны в лагере." (Два других солдата - Артур Рассел и Эдвард "Пош" Палмер.)(2.)
читать дальше
В оригинале
Сама не знаю, почему мне понравилась история про мытье. Но зато догадываюсь, почему вся эта жизнь в стиле "солдаты дымом греются" нравилась Форстеру: дома буржуазная приличная жизнь с мамой - трапезы в одно и то же время, крахмальные простыни. А тут всё так необычно.Так экзотично.

@темы: черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, Clouds Hill

22:58 

" Я личность довольно-таки сложная, а это плохо для простой биографии."

I'm rather a complicated person, and that's bad for a simple biography. (T.E. Lawrence to Robert Graves 28.VI.27)
В трогательной французской истории о рядовом Россе (он же, как известно, полковник Лоуренс) главный герой показан только несчастным страдальцем. Таков он там с момента поступления в РАФ и до смерти. Но, к счастью, настоящий Лоуренс прожил эти тринадцать лет более разнообразно. О своей службе в Военно-воздушных силах он писал: "Товарищество, интересный труд, редкие часы досуга - это все по-настоящему приятно.читать дальше

@темы: биография ТЭЛ, RAF, Clouds Hill, окружение ТЭЛ

14:09 

Любимые стихи Лоуренса и книги из его личной библиотеки.

tes3m
Я нашла в одном блоге цикл постов, посвященных книге Minorities, by T E Lawrence; ed. by Jeremy Wilson (London, Cape, 1971). Книга состоит из стихов разных поэтов, переписанных Лоуренсом в записную книжку, с которой он не расставался до 1927 года, когда, уезжая в Индию, отдал ее Шарлотте Шоу. Всего в Minorities 112 стихотворений. Посты интересные, но я обнаружила в них несколько ошибок.читать дальше
Стихотворение Сэссуна, переписанное рукой Лоуренса
Интересно, что среди авторов стихов есть Кристина Россетти. Лоуренс переписал два ее стихотворения - Does the road wind uphill all the way? Does the road wind uphill all the way? и Bride Song (FROM 'THE PRINCE'S PROGRESS') Это не совсем согласуется с его заявлением о том, что ему и даром не нужны произведения, написанные женщинами. Как и то, что в его библиотеке были книги, написанные Гертрудой Стайн, Вирджинией Вулф, Кэтрин Мэнсфилд, Дороти М. Ричардсон, Марго Асквит, Пирл Бак и Сельмой Лагерлеф. Был даже сборник стихотворений Анны Ахматовой в английском переводе - Forty-seven love poems (1927). Возможно, конечно, что кто-то подарил.
Вот тут перечислены книги из его библиотеки, которые находились в его доме в 1935 году. К сожалению, много книг он утратил при переездах, но интересно узнать и о тех, что были собраны им в последние годы. Тут они перечислены по названиям (но можно искать и по автору). Я сравнила с перечнем по авторам Library at Clouds Hill (тут лишь те, чьи фамилии начинаются на A).

@темы: литература, Clouds Hill

10:43 

Рэйф Файнс в Клаудс Хилл

Scheherazade
22:03 

Доступ к записи ограничен

Scheherazade
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Lawrence of Arabia

главная