• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: окружение тэл (список заголовков)
17:43 

Ричард Майнерцхаген

tes3m
15:35 

Доступ к записи ограничен

tes3m
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

23:35 

Воспоминания Селандины Кеннингтон и отрывок из воспоминаний ее мужа

tes3m
Я перевела короткий очерк о Т.Э.Лоуренсе, написанный Селандиной Кеннингтон, женой художника Эрика Кеннингтона, для сборника "Т.Э. Лоуренс в воспоминаниях друзей" (1937).

     Когда я впервые встретила Т.Э., я не знала, кто он, и он не произвел на меня сильного впечатления. Он пришел в тот дом как друг Эрика, и я помню, как он сидел чуть в стороне от других на жестком диване. Он вызвал у меня ощущение чего-то странного, когда сидел там, очень красивый и очень неподвижный, как некая прелестная экзотическая птица или зверь в неволе — безупречно владеющий собой, но жаждущий, чтобы все кончилось. Когда мы вышли, он радостно принял участие в шутке: на диванные подушки надели пальто и шляпу и положили кошмарную куклу на диван, чтобы озадачить того, кто придет позже.
     Я слышала со всех сторон, что он чувствует отвращение к женщинам и что он сказал: "Кеннингтон женился, больше мы о нем не услышим", и встревожилась, узнав, что он придет в наш дом на Чизвик Молл. Он в шутку сказал Эрику: "Надеюсь, твоя жена не коллекционирует негритянские скульптуры". Эрик сделал великолепнейшую поддельную африканскую статую из комков пластилина и разных бытовых инструментов: мы установили ее на видном месте в столовой, но Т.Э. и бровью не повел.
     Я робко сидела напротив Т.Э. и помню только, какое чрезвычайное впечатление произвел на меня его испытующий взгляд. Т.Э. мог быть веселым или отчужденным, затем в его глазах вспыхивал внезапный голубой огонь и было потрясающее ощущение силы, ты понимал, что он мог по своему желанию узнать о тебе все, что можно узнать, и мог, если пожелает, заставить тебя сделать то, что он хочет. Это было что-то вроде неиспользуемой в тот момент гипнотической силы, скрытой и огромной. От этого я перестала робеть, так как поняла, что это бесполезно — он все о тебе знает, и ничего тут не поделаешь.
     Вскоре после этого у меня был крайне тяжелый выкидыш, несколько дней я была ужасно больна и не хотела больше жить. Тогда Т.Э. поднялся ко мне: сел на стул, наклонившись вперед и держась за него руками, устремил на меня взгляд и начал: "Конечно, вы, должно быть, чувствуете, что очень несчастны, вы чувствуете, что потерпели неудачу в своем деле, и это чуть ли не самое важное дело в мире... вы, должно быть, чувствуете, что совершенно никуда не годитесь и отныне все бессмысленно..." Он продолжал, не останавливаясь, описывать меня мне же самой, прояснять мои ночные кошмары, давая им определение, и делал все это с женской точки зрения, а не с мужской. Казалось, он знал все, что может означать выкидыш, вплоть до стыда быть из-за него осмеянной, и в то время, как он говорил, тепло начало втекать в меня, вместо того, чтобы струиться из меня прочь, он не только показывал вещи такими, какие они есть, он давал силу начать все сначала. Моя мерзкая сиделка сказала: "Я не могу пускать сюда посетителей. Она слишком слаба, чтобы говорить... И гляньте, сколько этот человек оставался". Затем, нехотя взглянув на меня: "Должна признаться, вы не выглядите уставшей... Вы выглядите лучше". Еще долго пришлось восстанавливаться физически, но с того времени духовно я была в порядке. Конечно, после этого я искренне полюбила Т.Э.
     Когда у нас бывали посетители, которые могли оказаться утомительными, мы прятали его под навесом для дров, усадив на колоду для рубки мяса за укрытием из вязанок хвороста. Однажды летним вечером он явился в Холли-копс на своем мотоцикле и увидел, что мы накрыли ужин в саду; он улыбнулся и сказал: "Думаю, я могу привести сюда моего друга", и сходил за пареньком из военно-воздушных сил, который был с ним. У нас был оживленный ужин, Т.Э. точно знал, как вовлечь в разговор этого мальчика, всякий раз, когда считал это нужным. После ужина Т.Э. и Эрик ушли обсудить дела, и мальчика было легко разговорить. Он, кажется, считал Т.Э. величайшей редкостью, кем-то очень драгоценным, но довольно неумелым, таким, что нужно ради его же блага мягко им помыкать и заставлять заботиться о необходимых в их поездке мелочах (я забыла о чем: о пальто или о чем-то еще в этом роде) против его воли.
     Ненавидел ли он женщин? Об этом так часто спрашивают. Я думаю, что нисколько не ненавидел, но он не испытывал к ним обычного интереса с сексуальной точки зрения, а еще он глубоко не одобрял то, что делают многие женщины - мешают мужчине выполнять его предназначение. Они склонны лишать его стремления к приключениям, они удерживают его, чтобы он заботился об их удобствах. Против этого он выступал постоянно и упорно. Некоторые люди, послушав, как о нем рассказывает Эрик, часто спрашивали меня довольно многозначительно: "Ну а вы что о нем думаете?" Этот вопрос всегда вызывает у меня тот же неизбежный прилив чувства, и я обнаруживаю, что начинаю отвечать, необдуманно выпалив: "Ну, понимаете... Он спас мне жизнь".
Текст в оригинале
Эрик Кеннингтон написал о Лоуренсе намного больше (он ведь и общался с ним больше). Его впечатления порой совпадают со впечатлениями его жены: он пишет о гипнотической силе, которой, по его мнению, мог обладать Лоуренс, и которую тот будто бы однажды применил к нему (I think he used mesmeric power (later he strongly denied doing so) — p. 230); о том, что "было легко стать его рабом" (p.231), о его "кристальных" глазах, похожих на глаза животного, одаренного человеческим разумом и т.д. Я перевела один отрывок, описывающий тяжелое состояние духа, в которое Лоуренс впал после увольнения (против его желания) из военно-воздушных сил в 1923 году.

     Я впервые приехал в Клаудс-хилл познакомить Т.Э. и Пайка, который должен был стать его печатником. Дверь была открыта, мы с Пайком вошли и оказались среди молодых людей. Т.Э. до этого всегда казался обособленным ото всех и не говорил о других знакомствах, так что это оказалось неожиданностью. Все в униформе танкового корпуса, они чувствовали себя совершенно непринужденно — читали, беседовали, писали. Величайшей неожиданностью оказалось состояние Т.Э. Он был одержим бесами; заметно похудевший, бледный, испуганный и дикий. Казалось, он избегал смотреть на меня, а когда посмотрел, его взгляд был враждебен, но он так быстро обрел свое обычное спокойствие, что первое впечатление забылось на несколько лет. Он нашел танкиста, чтобы я его рисовал, а сам занялся обсуждением множества вопросов с Пайком. Рисуя, я отметил, что он делал это быстро, но без спешки, и что трудное он превращал в легкое, а головоломное — в простое. На лице Пайка появились понимание, энергия, а также глубокое доверие. Я сосредоточился на рисунке, и Т.Э. подошел, незамеченный, и захихикал у меня за плечом. "Удивительно... Странно... Ты нарисовал женщину, Кеннингтон". Я запротестовал. Он настаивал: "Нет, это лицо женщины". Позирующий был смущен.
     В одном я совершенно уверен. Того, что Т.Э. не в себе, — а это был какой-то страшный сон средь бела дня, — и что было так очевидно для меня, не видел никто из этих молодых людей.
     До этого он, хотя и дал мне прочитать свою книгу, всегда скрывал от меня нигилизм — проклятие, настигавшее его периодами. Возможно, он не открывал его мне потому, что знал — нигилизм мог бы разрушить художника-творца, а возможно он знал, что я буду надоедать ему насмешками. Думаю, дело было в первой, более благородной, причине.
     Он шутил по поводу своих неприятностей среди танкистов, так что я не догадывался о длительной пытке, которую он там претерпевал, но именно во время своей службы в танковом корпусе он нанес нам чрезвычайно странный визит — без предупреждения, как обычно, и с солдатом* на заднем сиденье мотоцикла. В тот раз — впервые — он отбросил все предосторожности. Стена боли разделяла нас и его. Мы чувствовали себя беспомощными, потому что он смотрел на нас так, словно это мы были виноваты в его разочарованиях. Возможно, он специально для того и приехал, чтобы поссориться. Выглядело это так, будто Т.Э. два или три часа давал представление. Он нападал на все. На жизнь в целом. На брак, на родительские чувства, на работу, на мораль и особенно на надежду. Конечно, мы страдали и были не способны справиться с ситуацией. Нас хватало лишь на то, чтобы увиливать и тщетно пытаться обратить все в шутку. Юный танкист держался очень уверенно. Он стукнул кулаком по чайному столику и пригрозил: "А ну, хватит. Сколько раз я тебе говорил? Смотри мне прямо в лицо..." Укротитель животных и Т.Э., дикий зверь, который частично ему повиновался. Я достал то, над чем мы совместно работали, и Т.Э. был, как обычно, внимателен. Молодой человек, сидевший в стороне с моей женой, поделился своим огорчением из-за страданий Т.Э. Я не знаю, кто это был, но он имел огромное мужество и очень любил Т.Э. Как Т.Э. выходил из этих кризисов? Не думаю, что кто-то мог ему помочь, хотя он действительно казался полностью пришедшим в себя. (T. E. Lawrence By His Friends, edited by Lawrence, A. W., Jonathan Cape, London 1937, pp. 242-243)
* Видимо, Джон Брюс (записи о нем)
Селандина и Эрик Кеннингтоны)

@темы: черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, биография ТЭЛ, Брюс, masochism and sexuality, Clouds Hill

23:02 

Уинстон Черчилль о Т.Э.Лоуренсе

tes3m

«Мои великие современники» — русский перевод книги Уинстона Черчилля 'Great Contemporaries', вышедший недавно в издательстве "Захаров". В книге есть очерк о Т.Э.Лоуренсе, "Лоуренс Аравийский" (я переводила из него маленький отрывок — описание впечатления, произведенного Лоуренсом на Черчилля). Черчилль рассказывает историю своего знакомства с Лоуренсом, начиная с того, как встретился с ним на Парижской мирной конференции в 1919, как был очарован его яркой индивидуальностью и как, став министром по делам колоний, в 1921 предложил ему занять ответственный пост в новом департаменте, созданном для того, чтобы разобраться с проблемами, возникшими на Ближнем Востоке после войны, когда "в Палестине стычки между арабами и евреями в любой момент грозили превратиться в вооруженный конфликт", "вожди арабских племен, высланные из Сирии..., затаились в ярости за Иорданом", "наблюдалось брожение в Египте" и т.д. (стр.132). Лоуренс недолго проработал в министерстве по делам колоний (добившись своей цели, сделав Фейсала королем Ирака, а его брата, Абдуллу, — королем Трансиордании, он стал просить об отставке), но за это время он внушил Черчиллю еще большее восхищение: "Все были поражены его спокойным и тактичным поведением. Его терпение и готовность работать в команде удивляли тех, кто знал его лучше других" (стр. 133). "Семь столпов мудрости" окончательно убедили Черчилля в гениальности его друга.
"Лоуренс Аравийский" Черчилля не является беспристрастным биографическим очерком, зато это одно из ярких свидетельств того необычайного очарования, которым обладал Т.Э.Лоуренс.

@темы: Черчилль, окружение ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, политика

03:47 

Алек Гиннесс и Ноэль Коуард о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
     В жизни выдающегося актера Алека Гиннесса были три роли, так или иначе связанные с личностью Т.Э.Лоуренса. В 1939 году в пьесе Одена и Ишервуда "Восхождение на Ф-6" он сыграл Майкла Рэнсома, героя, созданного авторами под впечатлением легенды о Лоуренсе. Гиннесс этого не знал, но согласился играть, потому что Рэнсом напомнил ему Лоуренса, перед которым он в то время преклонялся, как и перед другими "первопроходцами, вождями, героями"(1). В 1960 он сыграл Лоуренса в пьесе Теренса Раттигана "Росс", а в 1962 — принца Фейсала в "Лоуренсе Аравийском" Дэвида Лина.
     Джин Д.Филлипс в биографии Лина пишет о Гиннессе: «Чем больше он узнавал о Лоуренсе, тем меньше был им очарован. Как и Лин, Гиннесс подростком боготворил Лоуренса. "Я постоянно обматывал полотенце вокруг головы, повязывал вокруг него галстук и изображал Лоуренса Аравийского" — вспоминал Гиннесс. Но когда он, прежде, чем сыграть в "Россе", расспросил друзей Лоуренса о том, какой тот был, образ перед ним предстал достаточно неоднозначный» (2). Сидни Кокерелл, директор музея Фицуильяма в Кембридже, сказал Гиннессу о Лоуренсе: «Знаете, он был ужасный выдумщик! ... "Почему ты столько врешь?" — спросил я его однажды. "Потому что мое вранье интереснее правды" — ответил он» (3). Художница Дороти Хоксли, подруга Кокерелла, рассказала Гиннессу, как впервые увидела Лоуренса. Однажды у Кокерелла она застала невысокого человека, одетого в форму летчика. Тот смотрел в окно, так что она видела его со спины. Гиннесс цитирует воспоминания Дороти и Кокерелла: «Мне стало интересно, зачем Сидни понадобилось разговаривать с настолько непримечательным человечком. Затем, словно прочитав мои мысли, человечек повернулся и устремил на меня пристальный и твердый взгляд. Я оцепенела; никогда прежде я не сталкивалась с такой силой личности. Конечно, я не знала, кто это, пока он не представился. У меня от него скорее мурашки по коже бегали, а вот Сидни его любил. Правда же, Сидни?"— "Кого любил?" — "Лоуренса Аравийского". — "Ммм... Возможно. Но он был такой ужасный выдумщик"» (4).
читать дальше
Источники (и некоторые цитаты по-английски)
Две фотографии.
В этой записи я цитирую не только лестные отзывы о Лоуренсе, потому что мне кажется, нельзя ограничиваться только ими, рассказывая об этом противоречивом человеке, тем более, что это отзывы не только разоблачителей, но и тех, кто просто пытался лучше его понять, и тех, кто с ним общался, а порой даже отзывы его друзей. Отзывы, в которых упоминаются не только достоинства, но и недостатки человека, — часть общей картины; если их много, нельзя делать вид, что их нет.

@темы: черты характера ТЭЛ, театр, творчество ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, литература, кино, внешность ТЭЛ, Питер О`Тул, Лин, Дераа, masochism and sexuality

05:04 

Из книги Ф. Хора "Серьезные развлечения. Жизнь Стивена Теннанта"

tes3m
       «К октябрю 1934 Стивен возвращается в Уилсфорд, правда, ненадолго. Им все еще владеет страсть к путешествиям, хоть и едет он на этот раз всего лишь в сельский Дорсет. Здесь Стивен во второй раз посещает Т.Э.Лоуренса, живущего в крохотном скромном коттедже Клаудс-хилл недалеко от военного лагеря Бовингтон, куда он был назначен служить. Ведущий отшельническую жизнь Лоуренс радовался, когда его навещали Э.М.Форстер и Зигфрид Сассун. Теннант был очарован загадочностью авантюриста и они прекрасно поладили, обсудив, среди прочих, Ноэля Коуарда. "Музыку он сочиняет неважную" — сказал герой Аравии. — Кроме энергии у него ничего нет". Лоуренс сказал Стивену, что теперь на него воодушевляюще действуют лишь простые радости — например, cобирать цветущий дрок и вереск, а потом сушить их у камина. Он сказал, что скоро покинет Военно-воздушные силы, где служил под именем капрала Т.Э. Шоу. "Обязательно приезжайте со мной повидаться, — сказал он. — Мне будет нужно, чтобы меня веселили и развлекали".
       Стивен отметил, что тот говорил по-военному короткими, рваными фразами — словно азбукой Морзе. Они разговаривали о друзьях — больше всего о Форстере, при этом Лоуренс сделал загадочное замечание: "Он — единственный, но люди этого не знают". Они говорили о последних произведениях Моргана; один рассказ — о любовной связи с призраком ("Доктор Вулэкотт") — Лоуренс особенно любил, он сказал Стивену, что хочет, чтобы Форстер его опубликовал. Этому суждено было получить печальное значение в глазах Стивена, потому что всего несколько месяцев спустя, в мае 1935, Лоуренс, ехавший на своем мотоцикле из Клаудс-Хилла, попал в аварию и погиб. »
Отрывок в оригинале и примечания.

Так выглядят дневники Стивена Теннанта.Отсюда
+2

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, литература, быт и нравы эпохи, masochism and sexuality

20:23 

Луи Массиньон о Т.Э.Лоуренсе.

tes3m
       Массиньон (1883-1962), выдающийся востоковед, арабист и исследователь Ислама, в годы Первой мировой войны служил переводчиком во французской разведке (1) и принял участие в подготовке соглашения Сайкса-Пико. В 1917 французское командование направило Массиньона в Северную Арабскую армию к принцу Файсалу в качестве офицера по связям и военного советника, который должен был сотрудничать с английским военным советником при Файсале — Т.Э.Лоуренсом.
Лоуренс и Массиньон встретился в Арабском бюро в Каире в августе 1917 года — они два часа говорили по-английски, по французски и по-арабски. Хотя беседа была дружеской, позднее Лоуренс заявил, что уйдет в отставку, если Файсал позволит Массиньону остаться. Массиньон объяснил это так: "Я по наивности теоретизировал об арабском мусульманском военном деле, и Лоуренс почувствовал, что я в ущерб ему могу оказать значительное влияние на Файсала"(2). Кроме того, Массиньон имел перед Лоуренсом то преимущество, что мог свободно выражать свои мысли по-арабски. Лоуренс, пишет Массиньон, отвечал ему "на скудном диалекте, горячо, не очень правильно и с запинками" (3).
       Несмотря на то, что Лоуренс не захотел сотрудничать, Массиньону он понравился. Лоуренс в его описании — фигура романтическая: «Я удивленно смотрел на англичанина — такой еще юный, такой свободный от всех условностей, почти изгой, но такой сдержанный — одновременно и ласковый, и ожесточенный. То застенчивый, как юная девушка, то говорящий с грубыми интонациями, понизив голос, как арестант.»(4) Это сочеталось с тем, как описал ему Лоуренса доктор Хогарт, рассказавший о недисциплинированности и "дикости" Лоуренса: когда Хогарт хотел получить отчет о деятельности своего ученика в пустыне, ему пришлось запереть дверь и бороться с Лоуренсом, чтобы усадить его за стол и получить вразумительные ответы на свои вопросы (2).
       В воспоминаниях Массиньона есть пример того, как вел себя Лоуренс, когда не был похож на «застенчивую юную девушку» (или "притворно застенчивую маленькую школьницу", как описал его Майнерцхаген). Лоуренс был одет не как араб, а как английский офицер, но обмундирование его было далеко не в безупречном порядке (обычное состояние, судя по воспоминаниям других лиц), и когда Массиньон намекнул ему, что надо привести себя в порядок, потому что он может попасться на глаза старшим офицерам, Лоуренс ответил: "Думаете, я хоть немного уважаю этих людей?", сопроводив слова таким жестом, "словно он расстегивал штаны, чтобы помочиться на штаб". Массиньон добавляет: "Если не считать отсутствия жизнерадостности, это было некое отдаленное подобие жеста Томаса Мора в лондонском Тауэре"(5).
       Массиньону удалось впоследствии все же подружиться с принцем Файсалом, который выбрал его своим поручителем при подписании договора с Клемансо 6 января 1920 года (6).
Источники (и некоторые цитаты по-английски)
2 фотографии.

Возможно, это и не самый подходящий пост в день рождения Лоуренса, но я была очень занята и не придумала ничего лучше.

@темы: черты характера ТЭЛ, политика, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, Аравия

15:14 

Т.Э.Лоуренс о романе Рэдклифф Холл "Колодец одиночества".

tes3m
       В 1928 году литературные круги Англии были взволнованы появлением романа Рэдклиф Холл "Колодец одиночества", газетной кампанией, направленной против этого романа, и судебным процессом, его запретившим.
       В этом полуавтобиографическом романе рассказывалось о женщине, любящей женщин. Законы Англии запрещали гомосексуальные отношения только между мужчинами, но это как раз и ожесточало напавших на роман моралистов, считавших, что он может подать женщинам дурной пример, за который их даже нельзя будет как следует покарать. Первым против "Колодца одиночества" выступил редактор "Сандей таймс" Джеймс Дуглас.
       Английские литературные круги с сомнением отнеслись к художественным достоинствам романа, но были возмущены его запретом. Открыто вступившиеся за роман рисковали своей репутацией, особенно те из них, кто и сам был склонен к однополой любви. Кое-кто благоразумно воздержался. К примеру, Ноэль Коуард, несмотря на сочувствие, не решился поддержать Рэдклиф Холл в суде, объяснив, что это "не в его стиле".(1) Зато Э.М.Форстер и Вирджиния Вулф опубликовали совместное письмо в защиту романа, хотя он им не слишком нравился.
       Вирджиния Вулф, после того, как прочитала роман, написала своей возлюбленной, Вите Сэквилл-Уэст, что роман нудный и читать его невозможно. Вита, которая, в отличие от Вулф, открыто называла себя лесбиянкой, ответила, что и она не считает "Колодец одиночества" хорошей книгой, но ее приводят в ярость попытки эту книгу запретить. (2) Вулф поддержала ее "из принципа". Этим же мотивом, видимо, руководствовался и Форстер: впоследствии он называл роман скучным, но в 1928 году горячо поддержал Рэдклиф Холл. Впрочем, она ослабила его энтузиазм, выразив недовольство тем, что он не захотел назвать ее гением в письме, упоминавшемся выше (1).
       Я когда-то уже цитировала слова Т.Э.Лоуренса из письма Форстеру: "Читаю "Колодец одиночества" и слегка заскучал. Много шума из ничего" (3). Я думала, что именно Форстер и посоветовал ему прочитать "Колодец одиночества". Но оказалось, что этот роман прислала Лоуренсу Шарлотта Шоу. Вот что он ответил ей: «Это так мило с вашей стороны, что вы любезно присылаете мне книги, которые я пропустил. "Колодец одиночества"? А хорошо это написано, как вы считаете? Меня нельзя шокировать или взволновать сексом, моральностью или аморальностью: ну, по крайней мере, пока мне не скажут, я часто и не замечаю, есть ли эта сторона в том, что я читаю. Мисс Рэдклифф Холл для меня новое имя. Если книга стоящая, мне бы хотелось взглянуть. Если ее достоинства преувеличивают, тогда нет.»(4)
       Лоуренс начал читать роман и 6 ноября 1928 написал Шарлотте Шоу (я когда-то переводила несколько фраз отсюда, но теперь нашла начало письма, а также переделала прежний перевод): «В "Колодце одиночества", конечно же, нет ничего непристойного. По крайней мере, не понимаю, что там обеспокоило Джеймса Дугласа — или он думает, будто влечение соединяет лишь людей разного пола? Но это же не так. Я повидал много случаев любви между мужчинами: иные были на редкость прекрасны и счастливы. Я понимаю, что и женщины могут быть такими же. И если этому следуют наши души, почему нельзя нашим телам? Лишь стена отделяет жилище фермера от двора фермы. »(5)

Источники и некоторые цитаты в оригинале.
       У меня вызвал затруднение перевод фразы "There's only a wall between the farm and the farm-yard". Смысл я поняла так: либо ТЭЛ хочет сказать, что и человек, и животные подчиняются одним и тем же природным законам, либо он уподобляет сознание дому, в котором обитают люди, а тело — двору фермы, по которому бродят обитающие на ферме животные. "Лишь стена отделяет дом, в котором живет человек, от двора, по которому бродит скот". Но ТЭЛ, хоть и относит физическую любовь к "животному" уровню человеческого существования, не порицает ее, не презирает и, напротив, признает ее необходимость. Поэтому я не решилась переводить farm-yard как "скотный двор", что прозвучало бы по-русски осуждающе.

@темы: окружение ТЭЛ, литература, быт и нравы эпохи, masochism and sexuality

21:05 

Лоуренс и Дахум. 'The pre-war happiness of life at Carchemish'.

tes3m
       Professor A. W. Lawrence, his brother's literary executor, believes that S.A. represents Sheik Ahmed, otherwise Dahoum, 'but as a personification as well as a person—a combination of the person and the place, a symbol of the pre-war happiness of life at Carchemish'.
Phillip Knightley & Colin Simpson,1970
       11 марта 1911 года Т.Э.Лоуренс, в 1910 году окончивший Оксфорд, по приглашению археолога Дэвида Дж.Хогарта начал работать на раскопках возле Джераблуса (Северная Сирия) — там были обнаружены руины Кархемиша, древнего города хеттов.
        В отсутствие Хогарта экспедицию возглавлял молодой археолог Леонард Вулли, который был на 8 лет старше Лоуренса и знал его уже несколько лет (Лоуренс впервые упоминает о Вулли в письме, написанном в августе 1906 года (1) В воспоминаниях, вошедших в сборник "T.E. Lawrence by His Friends" (1937) Вулли описывает Лоуренса как юношу "чрезвычайно одаренного и необыкновенно милого" (2), при этом оставлявшего впечатление незрелости, инфантильности.
       Внешне Лоуренс, которому тогда шел 22-й год, по свидетельству других очевидцев, казался 16-летним, но Вулли имел в виду прежде всего не внешность, а черты характера и поведение — к примеру, мальчишеское чувство юмора, часто выражавшееся в розыгрышах, и "любовь к нарядам, которая была у него тогда и от которой он, возможно, никогда не избавился" (думаю, Вулли тут говорит не только об арабских одеяниях, но и о мундирах рядового ВВС и танковых войск).
       "В Кархемише он всегда носил cветло-пепельный (French grey) блейзер с розовой отделкой, белые шорты с цветистым арабским поясом, украшенным кистями (такой пояс носили только холостяки, и у Лоуренса кисточки были больше, чем у кого бы то ни было), серые гольфы, красные арабские туфли. Шляпы он не носил. Его длинные волосы всегда были в ужасном беспорядке — он говорил, что они слишком длинны, только если начинают попадать в рот во время еды.
       По вечерам он надевал поверх своей белой рубашки и белых шортов белую, расшитую золотом, арабскую безрукавку и великолепный плащ из золотых и серебряных нитей — одеяние ценой в 60 фунтов, купленное им за бесценок у вора на базаре в Алеппо; и по вечерам его волосы были тщательно уложены щеткой. Сидя у огня он читал — обычно Гомера или стихи Блейка и Даути — и с гладкими волосами, в ореоле роскоши, он казался удивительно непохожим на того Лоуренса, каким был в дневное время. " (3)
       Добавлю еще несколько отзывов о Лоуренсе в Кархемише. Миссис Фонтана, жена британского консула в Алеппо, посетившая раскопки, написала о молодом археологе восторженно: "в шортах и рубашке без пуговиц, перехваченных цветистым арабским поясом, он казался тем, кем и был — юношей, обладавшим редкой силой и значительной физической красотой". Она упоминает о его волосах, выгоревших на солнце и заключает: "ни до, ни после этого я не видела таких золотых волос — и таких ярких синих глаз. Темноглазые, темнокожие арабы, приходившие показать, что они нашли на раскопках, или попросить хинина для лихорадящих детей (казалось, Лоуренс знал по именах их всех и их детей) смотрели на него с восторженным обожанием. "(4).
        Брат Лоуренса, Уилл, навестивший его в сентябре 1913 года, сообщал в письме домой, что блейзер на "Неде" был белый и с эмблемой колледжа Магдалины.(5) Американец по фамилии Уильямс, посетивший раскопки тоже в 1913 году, писал о Лоуренсе: "гладко-выбритый блондин с розовато-кремовым цветом лица, которому, казалось, не могла повредить безжалостная жара долины Ефрата,... носивший широкополую панаму, мягкую белую рубашку, расстегнутую спереди, оксфордский блейзер с эмблемой колледжа Магдалины на кармане, короткие белые фланелевые шорты, частично прикрытые украшениями, свисающими с пояса, не скрывавшими, однако, его голые коленки..." (6) Лоуренс учился в колледже Иисуса, а эмблему колледжа Магдалины носил потому, что тот оплачивал его участие в экспедиции (по инициативе Хогарта — он в свое время учился именно там): Лоуренс получал субсидию в размере 100 фунтов в год (кстати, для сравнения: как известно из одного письма Лоуренса, городская девушка в жены стоила в тех местах 12 фунтов, деревенская — 2). Возвращаюсь к рассказу Вулли:
       "В нашей комнате, - она славилась римским мозаичным полом — было несколько хороших ковров, и самые лучшие купил Лоуренс. Он заказал в Алеппо два кресла из черного дерева с обивкой из белой кожи — их дизайном он гордился. Он повесил на стену привезенный из дома гобелен Морриса. У него была изящная керамическая посуда из Кютахьи и, конечно, книги.
       Рабочие прекрасно знали, что его всегда можно умилостивить, даря цветы — и ради него в период цветения роз постоянно обворовывали единственный в тех местах сад (Ахмеда Эффенди из Зормары), а сам он часто возвращался с купания с большим букетом полевых цветов для украшения нашего жилища. Он обожал купаться и много времени проводил на берегу Ефрата или в его водах; он привез из Оксфорда каноэ с мотором и совершал на нем длинные поездки." (3)
       Любовь к красоте — черта, которая тоже оставалась у Лоуренса всю жизнь. Комфорт он не отвергал, никогда не был аскетом ("я не аскет, а гедонист"(7)), но позднее казался таким многим людям, знавшим его поверхностно, потому что, во-первых, гордился своей выносливостью и умением, когда потребуется, обходиться без многих удобств, во-вторых, попросту не нуждался во многих вещах, о которых было принято думать, что они нужны любому взрослому мужчине. Сэр Рональд Сторрс, к примеру, пишет о "простом образе жизни" Лоуренса: тот не курил и не пил спиртного.(8) Сторрс, слава богу, не добавляет, что Лоуренс еще и к женщинам был равнодушен — то, что это не всегда признак аскетизма, Сторрс мог знать по себе. А вот представить, что мужчина может не любить коньяк и дорогие сигары, однако позволять себе другие предметы роскоши, он, видимо, уже не мог. Однако Шарлотта Шоу не просто так постоянно слала Лоуренсу шоколад, дорогой чай и всевозможные лакомства. Вулли пишет о Лоуренсе: "Он не курил, редко пил вино и никогда — крепкие спиртные напитки, зато любил хорошую еду и очень придирчиво относился к арабским блюдам, которые мы ели в Кархемише".(3)
       Весной 1911 год Лоуренс познакомился с Дахумом. Обстоятельства знакомства нельзя назвать романтическими. Лоуренс и его коллега Томпсон решили подшутить над одним турецким жандармом, постоянно докучавшим им просьбами о спиртном. Когда он в очередной раз попросил дать ему бренди — под тем предлогом, что его лихорадит — англичане предложили полечить его иначе: на глазах у рабочих, заглядывавших в двери, дали стакан воды, Томпсон стал громко читать "заклинания" — сперва древнееврейский алфавит, потом "Дом, который построил Джек"— и наконец в воду бросили составные части шипучего растворимого слабительного. Турок в испуге отбросил стакан и спросил, за что они хотят его, своего друга, отравить. Тогда Лоуренс и Томпсон позвали мальчишек, развозивших на осликах воду по лагерю, и велели им выпить то же самое, пообещав, что иначе их высекут. Мальчики — один из них был Дахум — выпили смесь и ушли, в страхе ощупывая свои конечности и, видимо, ожидая, что колдовство вот-вот начнет действовать. Поскольку они остались целы, турок почувствовал себя трусом, опозорившимся на глазах у рабочих, и от стыда ушел в другое место.
       На следующий день, по словам Лоуренса (описавшего всю историю в письме к Хогарту (9)), Дахум рассказывал рабочим, что пил опасное магическое зелье белых людей, которое может превратить человека в кобылу или обезьяну. С тех пор имя, вернее, прозвище, мальчика стало постоянно упоминаться в письмах Лоуренса. "Дахум" значит "темный". Мальчик был светлокож, но Лоуренс сказал Вулли, что в младенчестве тот был темнее. Однако арабский историк Сулейман Муса считает, что Лоуренс шутил: арабы любят давать имена, противоречащие внешнему виду человека, поэтому мальчик мог быть так назван именно за светлую кожу. Впрочем, и сам Лоуренс именно так объяснял происхождение прозвища Дэвиду Гарнетту. Настоящее же имя Дахума было Ахмед. Кстати, Лоуренс пытался проследить родословную Дахума и утверждал, что предками юноши были не только арабы, но и хетты. Продолжение (довольно длинный текст)
Фотографии
Источники (и некоторые цитаты по-английски)

@темы: фотографии, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, биография ТЭЛ, Дахум, S.A.

01:31 

"Чеширский кот"

tes3m
Этому рисунку Кеннингтона, Лоуренс дал прозвище "Чеширский кот". Он и другим своим портретам придумывал названия («Красивый», «Призрак» и т.д.) — Тут рассказывается об этом подробнее.
читать дальше

@темы: черты характера ТЭЛ, творчество ТЭЛ, окружение ТЭЛ, образы ТЭЛ в искусстве

19:20 

Несколько ссылок.

tes3m
1.Статья "Lawrence of Arabia Bernard Shaw`s Other Saint Joan" cтр.162-177 в Shaw's people: Victoria to Churchill by Stanley Weintraub,1996
Статья автора известной двойной биографии Бернарда Шоу и Лоуренса Аравийского «Private Shaw and Public Shaw: A Dual Portrait of Arabia and G. B. S.» 1963 ( а также многих других книг), в которой он пишет, что ТЭЛ был прототипом не только рядового Миика в «Горько, но правда», но и Жанны д`Арк в пьесе "Святая Иоанна".
2.Статья "The Myth of T.E. Lawrence" Albert Hourani стр.9-24 в Adventures with Britannia: Personalities, Politics, and Culture in Britain by William Roger Louis,1996
3. Повесть Ананда "Пузырь" ( The Bubble), стр.559-600 в Mulk Raj Anand: A Reader Selctions from His Fictional and Non-Fictional Writings by Atma Ram, Mulk Raj Anand, 2006
Известный индийский писатель (писавший на английском) Мулк Радж Ананд (1905-2004) обратился в этом произведении к годам своей юности, когда он жил в Англии. В повести, в частности, описывается, как он был в гостях у Бертрана Рассела, где встретил и полковника Лоуренса, готовившего на кухне Расселов настоящий плов (arab style rice and mutton).
цитаты

@темы: окружение ТЭЛ, образы ТЭЛ в искусстве, литература, биография ТЭЛ, ccылки

23:05 

Письмо Т.Э.Лоуренса Э.М.Форстеру с отзывом на рассказ "В жизни грядущей".

За три года до того, как Лоуренс прочитал рассказ Э.М. Форстера "Доктор Вулэкотт" (1;2), тот познакомил его с другим своим гомоэротическим рассказом — "В жизни грядущей", который был написан в 1922 году. Как признавался автор в письме к Зигфриду Сассуну, рассказ возник из «полностью непристойной фантазии о миссионере, попавшем в затруднительное положение». Но затем, по его словам, «непристойность исчезла и ее место заняли печаль и страсть, пережитые мной самим» (Civility and empire: literature and culture in British India, 1822-1922 by Anindyo Roy, стр. 124.
В этом рассказе красивый английский священник пытается обратить в христианскую веру юного туземного вождя. Туземец («изящный голоногий мальчик, которого украшали лишь алые цветы») по-своему понимает слова о «боге, имя которому Любовь» и призыв «Приди к Христу!»
«И он увидел, как умен этот мальчик и как красив, и решил завоевать его здесь и сейчас, и запечатлел поцелуй на его челе, и привлек его к лону Авраамову. И Витобай радостно прильнул - чересчур радостно и слишком надолго - и потушил светильник.»
читать дальше
Форстер считал, что этот рассказ не может быть напечатан, и показал его лишь нескольким сочувствующим друзьям, в том числе и Лоуренсу, хотя познакомился с ним всего за месяц до этого.
читать дальше
«Э.М.Форстеру. 30.IV.1924.
Мой перевод письма Лоуренса
Форстер ответил, что многого в письме Лоуренса не понял (тот и правда пишет очень уклончиво, когда речь касается его самого), но видит, что рассказ не понравился, и не обижается на это: этот рассказ не понравился и Зигфриду Сассуну, и Лоуэсу Диккинсону**, а больше почти никто и не читал. (Lawrence of Arabia: The Authorized Biography of T.E. Lawrence by Jeremy Wilson, 1990, стр.741) Он переписал рассказ, учитывая советы Лоуренса.
Оригинал письма
Примечания
upd+ tes3m.diary.ru/p97411094.htm -- пояснение к переводу.
upd
Форстер также написал в ответном письме: "Я не понял слов о том, что мои "две жертвы совсем не разводят церемоний из-за того, что с ними произошло". Дикарь не хотел разводить церемонии, но миссионер делал это за двоих" (T.E.Lawrence, Correspondence with E.M.Forster and F.L.Lucas, Castle Hill Press, 2010, p. 24)

@темы: окружение ТЭЛ, литература, Дераа, masochism and sexuality

17:12 

Джон Брюс о встрече с Шарлоттой Шоу после смерти Т.Э.Лоуренса.

"В июле 1935 года меня пригласили встретиться с ней в офисе поверенного. Я думаю, она знала о порках. Так или иначе, у нас был конфиденциальный разговор. Она сказала, что только нас с ней Лоуренс удостоил своего доверия* и что эту честь надо ценить.
"Если некоторые вещи станут известными, — сказала она, — это пойдет на пользу лишь издателям пикантных воскресных газет, а Лоуренс этого не заслужил".
Его родственники и близкие друзья были очень озабочены, они прилагали все усилия, чтобы заставить людей дать обязательства не предавать гласности конфиденциальных cведений о Лоуренсе.
Миссис Шоу сказала: "Вижу, вы не хотите пойти навстречу". Я спросил ее, как можно написать полную историю жизни Лоуренса, если не учитывать все подробности последних десяти лет. Она сказала, что об этом позаботится "Чеканка", но я ответил, что картина будет не полной. Она спросила, намереваюсь ли я предать гласности мою историю и, если это так, неужели я не подумаю о матери Лоуренса? Я сказал, что публиковать мою историю мне и в голову не приходило, а если это из-за его матери они все волнуются, тогда я готов дать слово чести, что ничего не опубликую, пока она жива". (Перевод мой)
* Шарлотта Шоу заблуждалась на этот счет.
В оригинале
Рассказ Джона Брюса цитируется по одной из основных в "лоуренсоведении" книг — "Тайные жизни Лоуренса Аравийского" Филлипа Найтли и Колина Симпсона (The secret lives of Lawrence of Arabia by Phillip Knightley and Colin Simpson, 1969) стр. 200-201 Книга представляет собой результат журналистского расследования, проведенного после того, как в 1968 году в "Санди Таймс" были опубликованы статьи, основанные на признаниях Джона Брюса.

@темы: masochism and sexuality, Брюс, окружение ТЭЛ

15:08 

Scheherazade
14:39 

Статья о легенде Лоуренса

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Эта статья когда-то лежала на сайте Женевского университета, теперь же никак не могу найти ни самой статьи, ни имени ее автора. А поскольку, мне кажется, она довольно интересна (и по самому подходу, и из-за обилия цитат, особенно для тех, у кого нет в распоряжении первоисточников), то положу я ее здесь - в архивном файле, чтобы не засветиться :)
французский оригинал
мой перевод
Поскольку у меня как раз с первоисточниками негусто, любые поправки в цитатах (на случай, если они, пройдя через два перевода, подверглись каким-то метаморфозам), будут большой любезностью :)

@темы: биография ТЭЛ, быт и нравы эпохи, окружение ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ

20:14 

Рождество 1925 и Рождество 1933

tes3m
С августа 1925 года Лоуренс служил в авиации на станции Крэнвелл, которая находилась далеко от Клаудс Хилла, так что друзей из танкового корпуса он теперь видел редко. 10-го декабря он написал Пошу Палмеру письмо — о музыке, о других солдатах, о Э.М.Форстере, а также о предстоящем празднике:
«Какие у тебя планы на Рождество? У меня был грандиозный замысел провести время в Лондоне — мне дали ключи от квартиры на Брук Стрит возле Беркли Сквер. "Очень шикарно (posh)". К сожалению, отпуска мне не предложили. Так что вместо этого я в Крэнвелле — в обычных утомительных заботах.»
Шарлотта Шоу прислала ему в подарок ящик книг и ящик шоколадных конфет из модной кондитерской Gunters на Беркли Сквер.
26 декабря Лоуренс ей написал, что он в полном одиночестве в бараке работает над шестой книгой новой версии "Семи столпов мудрости": «Это "плохая" книга — с главой о Дераа. Работая над ней, я всегда заболеваю. Два побуждения вступают в схватку. Самоуважение велит обо всем молчать, а самовыражение стремится все раскрыть. Это тот случай, когда нельзя позволить себе писать так хорошо, как можешь».(1) читать дальше
Источники



 

@темы: окружение ТЭЛ, биография ТЭЛ, Дераа, Clouds Hill

20:07 

Кадры из хроники.

Кто-то собрал вместе все документальные кадры с ТЭЛ, какие нашел, и выложил на You Tube.
1, 2
Во втором клипе есть похороны ТЭЛ.
Файзал и Лоуренс (справа от него)
Похороны ТЭЛ (увы, изображений получше у меня нет)

А это я сделала скриншоты (с документального фильма, который у меня на DVD) — Лоуренс на пикнике с американским издателем Даблдеем.(Ф.Н.Даблдей с женой) Все-таки Лоуренс иногда носил и костюмы, а не только военную форму.

@темы: окружение ТЭЛ, клипы, внешность ТЭЛ, Фейсал

02:47 

Друзья Лоуренса среди сослуживцев в ВВС и танковом корпусе.

(Большую часть записи составляют мои переводы из писем Т.Э.Лоуренса Робу Гаю и Шарлотте Шоу. Источники указаны в конце.)
В 1955 году Э.М. Форстер в радиопередаче, посвященной «Чеканке», сказал: «Я ничего не знаю о жизни, которая там описана. Конечно, я познакомился с военнослужащими — например, в Клаудс-Хилл, убежище Лоуренса, где я встретился с его друзьями, с которыми и до сих пор поддерживаю отношения. Но я всегда знал их вне службы, я никогда не видел их работающими, а тем более не работал вместе с ними. Я никогда не разделял с Лоуренсом никаких его испытаний, поэтому не могу их истолковывать, могу лишь строить о них догадки, и я не могу подтвердить истинность того, о чем он рассказывает. Говорит ли он правду? Он это делал не всегда. И он всегда будет сбивать с толку тех почтенных людей, которые воображают, будто говорить правду это то же самое, что быть искренним. Искренним он был, но он любил выдумки и розыгрыши, любил петлять, сбивая со следа, и рассыпал много словесной пыли, которая ставит в тупик серьезного исследователя.»(1)

Форстер прав. "Чеканку" не следует воспринимать как точное описание жизни Лоуренса-Росса в ВВС. Это художественное произведение и, создавая его, Лоуренс писал не обо всем, что с ним происходило: он отбирал нужный ему материал, чтобы говорить не только от своего лица, но и от лица всех летчиков, которые, по его словам, «еще не научились говорить» (вспоминаются строки «улица корчится безъязыкая»). Он хотел показать, что, несмотря на свою славу, принадлежность к привилегированному сословию и образование, имеет на это право, потому что добровольно отказался от прежней жизни: «И вот я сбросил... все удобства и все, чем я владел, чтобы грубо погрузиться в общество грубых людей и найти себя на оставшиеся годы первозданной жизни» ("Чеканка", перевод FleetinG_). Отчасти это была правда — правда чувств — и она отразилась в книге, но писать биографию Лоуренса, опираясь только на эту книгу, нельзя.

Вот, к примеру, можно ли по "Чеканке" догадаться, что за два месяца до того, как Лоуренса выследили журналисты и он был удален из рядов ВВС, он познакомился там с человеком, которому чуть позже написал, что для него «удовольствие быть в рядах ВВС отчасти - и в значительной степени» зависело именно от этого человека. А ведь обычно, когда речь идет о Лоуренсе, принято уверять, что любил он только технику, а к людям привязанности не испытывал. Это звучало бы убедительнее, не всплыви в свое время на аукционах письма к Робу Гаю и не описывай Лоуренс в письмах к Шарлотте Шоу других своих друзей из числа военнослужащих (перед ней он не пытался скрыть искреннюю привязанность к ним). Авторизированный биограф ТЭЛ Джереми Уилсон считает, что показывать их широкой публике не нужно, ибо она их может неправильно истолковать, а они на самом деле совершенно не важны. Одно письмо он, правда, процитировал, чтобы доказать, что Лоуренс вовсе не был влюблен в Гая, как думают «некоторые авторы, видевшие лишь маленькую часть сохранившийся переписки между Лоуренсом и Гаем». Правда, непонятно — если он считает, что прийти к такому мнению можно было, лишь прочитав маленькую часть сохранившийся переписки, а вся переписка тут же развеяла бы все подозрения, почему же он не знакомит нас с этой перепиской?
Единственное письмо, которое он разыскал как доказательство того, что Лоуренс не увлекался Гаем, на меня производит как раз противоположное впечатление.
Впрочем, не у меня одной. Найджел Николсон в рецензии на биографию Лоуренса, написанную Джереми Уилсоном (упоминала тут), пишет, что Уилсон «убедителен — кроме одного аспекта: секса. Г-ну Уилсону противно рассматривать этот аспект слишком внимательно. Когда он исследует отношения Лоуренса с юным арабом по имени Дахум, которому тот посвятил "Семь столпов мудрости" ("я любил тебя"), г-н Уилсон говорит, что многие читатели будут введены в заблуждение и поверят "худшему." Почему же худшему? Потому что г-на Уилсона шокирует даже предположение, что Лоуренс был гомосексуален. Кроме того, когда Лоуренс написал, что он день ото дня был "ближе к этому" с одним рядовым ВВС, г-н Уилсон пишет, что это не являлось доказательством гомосексуальных отношений, когда ясно, что являлось — по крайней мере, в сфере чувств.»(2.)
Роберт Гай (3.) был очень красивым («красивым, как греческий бог», по отзыву друга Лоуренса, Джока Чамберса, "ангельски красивым", хотя и с vile Birmingham accent, по отзыву Лоуренса), белокурым и голубоглазым, но более ничем не примечательным, парнем, не блиставшим ни умом, ни особыми доблестями, не любившим читать, к тому же явно интересовавшимся лишь деньгами и связями Лоуренса. Это последнее обстоятельство мешает Уилсону объявить отношения Гая с Лоуренсом настоящей большой дружбой, поэтому он пишет, что Гай был просто попрошайка и вымогатель (sponger — Jeremy Wilson, Lawrence of Arabia, The Authorised Biography, 1989, стр 1128), а Лоуренс давал ему деньги и подарки исключительно по склонности помогать нуждающимся.
Вот, например, Лоуренс, пишет Уилсон, по доброте душевной подарил Гаю одежду, а нехороший писатель Десмонд Стюарт увидел в этом акте чистой благотворительности что-то не то. Но Уилсон почему-то не пишет, что это была за одежда, а Десмонд Стюарт как раз сообщает, что 31 марта 1923 Лоуренс отослал портному на Сэвил Роу чек за сшитое для Гая пальто за 16 фунтов 1 шиллинг (1 фунт стерлингов = 20 шиллингов), и два голубых кашемировых костюма (для него и для себя) за 33 фунта 8 шиллингов оба. Итак, один костюм стоит почти 17 фунтов, значит, костюм и пальто для Гая обошлись больше чем в 33 фунта. Жалованье Лоуренса в Бовингтоне было 51 фунт в год, а вернувшись в ВВС и служа в Индии, он получал 60 фунтов. Исходя из этого, можно представить и жалованье Гая, рядового ВВС. (Стоимость костюмов я узнала из книги Десмонда Стюарта T. E. Lawrence‎ by Desmond Stewart - 1977- Стр. 276:«A 'Drab Cheviot overcoat for RAM Guy, Esqr' cost £16.1.0; the bill also included two suits of blue Cashmere, one for Lawrence himself, the other for Guy», а размеры жалованья Лоуренса из T.E. Lawrence: biography of a broken hero by Harold Orlans, 2002)
Видимо, то, что речь идет об очень дорогой одежде, не мешает самому Уилсону считать, что Лоуренс просто вот так вот оригинально помогал первым встречным "попрошайкам", но от читателей он такой доверчивости не ждет.
Уилсон уверяет читателей, что отношения Лоуренса с Гаем неправильно поняли по трем причинам: из-за красоты Гая, из-за одного письма и из-за ласковых обращений в письмах: 'My rabbit', 'Dear Rabbit', 'Dear & poor miserable old thing', 'Dear Poppet', Poppet of poppets' и т.д.(rabbit -кролик; Poppet - крошка, малютка, душка, милашка). Да, только три причины, пишет Уилсон, делая вид, что других не существует, хотя противники Уилсона ссылаются и на другие письма, и на подарки, да и то, о чем упоминает Уилсон, понимают совсем не так примитивно, как он хочет показать. Уилсон опровергает только наличие гомосексуальной связи между Лоуренсом и Гаем, но ведь некоторые его оппоненты и не утверждают, что она была, а пишут просто о влюбленности Лоуренса, о сильном, хотя и не очень долгом увлечении.
Но рассмотрим те подробности, о которых Уилсон упоминает. Ричард Ф. Кроуфорд написал, что Уилсон, уверяя (хотя и не приводя никаких доказательств), будто Кролик и Милашка это просто армейские прозвища, не берется, однако, рассуждать о том, как Роб такие прозвища получил. Меня этот вопрос как раз не волнует. Ну, получил и получил. Не всем же прозываться Крутыми Джеками?
Однако Лоуренсу эти прозвища нравились, он ли их придумал или не он. Если Кролик и было прозвищем, которым Гая звали многие, "мой кролик" — обращение, которое показывает привязанность Лоуренса к нему.
читать дальше

Источники (и некоторые цитаты по-английски)
Отрывки из писем, воспоминаний и других источников перевела я.
upd О чувствительности.
The Lass of Richmond Hill на You Tube
О знакомстве Палмера с Э.М. Форстером я писала тут.

@темы: черты характера ТЭЛ, окружение ТЭЛ, музыка, быт и нравы эпохи, биография ТЭЛ, Брюс, masochism and sexuality, Clouds Hill

23:38 

Ссылки на записи о друзьях Т.Э.Лоуренса.

Э.М.Форстер, Зигфрид Сассун, Т.Э.Лоуренс. История дружбы.
1 ч.
2 ч.
3 ч.
ч.4
Э.М.Форстер и Пош Палмер
Сэр Филип Сассун, Зигфрид Сассун и Т.Э.Лоуренс
Тут
Солдатская "традиция", незнакомая летчикам.
Тут
«Наверное, это вид помешательства — воображать, что в тебя влюблен каждый встречный, но что же я должен думать, если они это пишут черным по белому?»

Это последняя фотография Лоуренса, моя любимая фотография. Тут ему 47 лет, он покидает службу в ВВС. Майкл Ярдли пишет: «Эта фотография интересна тем, что по ней видно — Лоуренс, вечный мальчик, наконец достиг среднего возраста. Он выглядит растерянным... Волосы коротко подстрижены, лицо с вымученной полуулыбкой больше не красиво, а грубо и обветрено». («T. E. Lawrence: A Biography» by Michael Yardley, 2000, стр.210) читать дальше
Тут

@темы: фотографии, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, быт и нравы эпохи, ccылки

17:47 

Об одном каламбуре Джорджа Бернарда Шоу.

В статье "В борьбе за реалистический перевод" (1955) известный переводчик И.А. Кашкин написал: «Звуковой каламбур обычно слишком тесно связан со своим языком. Вот, например, такой блестящий, чисто шовианский каламбур: — автограф Бернарда Шоу рядовому Шоу (каким захотел стать под конец жизни пресловутый разведчик Лоуренс). Как же это передать? Неужели— "От публичного Шоу приватному Шоу", с полной утратой смысловой опоры каламбура, который по-английски основан на двойном значении private (рядовой солдат и частный) в противопоставлении public (общественный, знаменитый, известный)? Или, может быть, удовольствоваться скромной игрой на созвучии: "От известного Шоу безвестному Шоу"?»*
Я не так давно нашла точную цитату: надпись на том экземпляре пьесы "Святая Иоанна" (эту пьесу Лоуренс особенно любил), что остался после смерти Лоуренса в его доме. Сперва пишет Дж.Б.Шоу: "Шоу от Шоу, чтобы заменить многие украденные экземпляры, пока и этот тоже не украдут. 7 февраля 1934 г." Потом приписка от Лоуренса: Дж.Б.Ш. сперва подарил мне один экземпляр той версии "Святой Иоанны", что была поставлена на сцене. Ее у меня взял почитать один солдат в танковом корпусе, потом дал другому, тот — третьему. Так она и пропала.читать дальше

@темы: окружение ТЭЛ, литература, быт и нравы эпохи

Lawrence of Arabia

главная