Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: отзывы о тэл (список заголовков)
23:31 

tes3m
Из воспоминаний Розины Харрисон, горничной леди Астор: «Она часто бывала безрассудной. ... Это неимоверно беспокоило его светлость [лорда Астора]. Один из худших эпизодов произошел, когда к нам явился с визитом Т. Э. Лоуренс, Лоуренс Аравийский. Он был одним из ближайших друзей ее светлости. Лоуренс приехал на мотоцикле. Они с ее светлостью, должно быть, говорили об этом мотоцикле, потому что внезапно встали, бросились наружу, вскочили на его мотоцикл (она села на заднее сиденье) и на высокой скорости уехали по подъездной аллее, взметнув облако пыли.
Они отсутствовали лишь несколько минут, но нам показалось, что целую вечность. Его светлость был сам не свой от тревоги и замешательства. Они вернулись, возможно, с еще большей скоростью, чем уехали, и, резко затормозив, остановились на дорожке. "Мы ехали со скоростью сто миль в час!" — крикнула она, но не встретила того ответного энтузиазма, на который рассчитывала. Его светлость просто удалился разгневанный».
Вскоре после этого Лоуренс разбился на мотоцикле. Леди Астор была потрясена горем, когда он умер, «и в этом случае все было так, словно весь дом понес потерю. Нам всем он [Лоуренс] нравился — всем, надо уточнить, кроме Артура Бушелла, лакея его светлости. По какой-то причине он не выносил Лоуренса. Не знаю почему.
Это на похоронах Лоуренса мистер Уинстон Черчилль и ее светлость в кои-то веки шли плечом к плечу. Когда он потом уходил, она к нему подбежала, схватила за руку, и они стояли, понимая друг друга без слов, и слезы текли у них из глаз.
Ее светлость всегда свято хранила память о Лоуренсе, даже после того как Ричард Олдингтон бросил на него тень в своей книге. Я ее не читала, но мне говорили, что там все верно. И все же ее светлость отказывалась верить чему-либо плохому о нем. Он был ее другом, а назвать ее верной — значит не сказать ничего».

The Lady's Maid: My Life in Service by Rosina Harrison, 1975, pp. 133-134.

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, Черчилль

20:09 

tes3m
Огастес Джон вспоминает о Парижской мирной конференции: «Произошедшая там встреча с Т.Э.Лоуренсом положила начало долгой дружбе. Он часто позировал мне в Париже и затем в Англии. Лоуренс действительно любил, когда его рисовали, и, казалось, всегда оставался чрезвычайно доволен результатом. Обычно он носил арабскую одежду и часто сопровождал эмира Фейсала, которого я рисовал несколько раз. Обычно они беседовали по-арабски, пока я работал, а порой к нам присоединялась и эта замечательная женщина Гертруда Белл. Однажды эмир давал званый завтрак, и я там присутствовал. Я никогда не ел ничего лучше: о, эти арабские сладости! За спиной принца стоял огромный негр с саблей. Этот человек, некогда раб, получил свободу от Фейсала: он, по словам Лоуренса, был готов умереть за своего господина. Лоуренс, конечно, был на приеме, и еще присутствовала одна француженка, о которой говорили, что она исследовала пустыню. Она попыталась вызвать Лоуренса на разговор, но безуспешно: на последнюю обращенную к нему реплику "Но, полковник, вы ведь обожаете ночи в Багдаде, не правда ли?" Лоуренс, не отрывая глаз от тарелки, ответил: "Они вонючие". Но Т.Э., кажется, в любом случае был неспособен находиться лицом к лицу с женщиной, за исключением одной-двух, вроде Гертруды Белл и Д.[Дорелия, гражданская жена Огастеса Джона]: с последней он разговаривал часами, когда позднее, бывало, навещал нас в Хэмпшире» (В оригинале, Autobiography [of] Augustus John, 1975, p.266).
Еще Огастес Джон цитирует письмо Лоуренса: «Дорогой Джон, я дважды был на Вашей выставке и снова собираюсь туда сегодня днём. Видите ли, она обычно так переполнена, что произведения трудно рассмотреть. ... Вы назвали ее ужасной, но с Вами пока что согласился лишь один человек. Он был около 6 футов 6 дюймов ростом [больше 1.98] и кисло смотрел на картины, и наконец назвал их примерами нервного истощения с заметными следами кисти, и сказал, что Веласкес бы под ними не подписался. Он сказал это мне, и я предположил, что Веласкес был для этого слишком честен... Тогда он ответил, что, по его мнению, я пытаюсь быть умным. Он явно не пытался, но после этого не похоже было, что мы поладим. Ла Казати* совсем не такая, какой запомнилась мне в Вашем доме... краски гораздо ярче и вид не такой вампирский. В сущности, я даже не против жить с ней под одной крышей (с картиной, разумеется), хотя Бирмингемская художественная галерея и заявляет, что повесить ее там было бы нехорошо по отношению к местным женщинам. Видимо, это было бы неприлично, если я правильно помню Бирмингем» (В оригинале, Ibid,p. 272).
* Имеется в виду самый знаменитый из трех портретов маркизы Казати работы Огастеса Джона.

1919 г.

@темы: образы ТЭЛ в искусстве, окружение ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ

21:07 

Портрет от Вивиана Ричардса (оригинал)

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Вот здесь у меня был "Портрет Лоуренса" от Вивиана Ричардса, который на самом деле не портрет (а в названии и правда опечатка); а вот здесь все-таки положу я перевод отдельных мест (многих мест, чего уж там) из того "Портрета", который 1936 года, по свежим впечатлениям и с оксфордскими воспоминаниями - и на основании которого была написана статья в сборнике T.E.Lawrence by his friends.
Ибо: автору с меня крупно причитается; обычно эту биографию "отвергают как некритически написанную" (что относительно, там есть аж целая глава про адвоката дьявола); там любопытный угол зрения и неплохая протяженность по времени; там молодой оксфордский Лоуренс, "ужасть как бизарный", и довольно подробно про его круг чтения и интересов, от которого я все никак не опомнюсь (поэтому в файле так много гиперссылок - хотя, увы, письма Лоуренса, на которые мне хотелось поставить ссылку, успели из Сети пропасть - между прочим, спасибо moody flooder за то письмо, которое там все-таки есть). А еще оттуда можно узнать, почему Лоуренс был Белый Рыцарь и мистер Тоуд из «Ветра в ивах» :)
Переводить мне, как всегда, попросту легче, чем копировать, а потом сканировать на _протяжном_ сканере - хотя не всегда, ох и не всегда (поэтому в тексте так много английских слов в скобочках; ну вот как упускать такие вещи, как in Wadi Ais – the Vale of Ais, as we might say? тут ведь не просто долина, она же архаичный дол, а кроме того, это в точности как у Морриса в "Корнях гор").


У Лоуренса не было ни собственного национализма, ни веры, никакого крестового похода (разве что за свободу от всех крестовых походов), и поэтому он не нашел своего разрешения и покоя (resolving peace). Его ценность для нас в том, что, не найдя ничего, он не заявлял фальшивых претензий, а просто сказал об этом. Он сорвал с жизни все плотское и стесняющее (fleshly obstruction), всякое притворство, амбиции, гордость своим положением; все претензии, наклонности, привычки, приличия. Он предпочитал жизнь раздетой, голой. Полностью отдаться какому-либо делу – возможно, это способ найти покой, но это нельзя сделать волевым усилием; и здесь предполагается еще большая цена, которую он не согласен был платить – определенная слепота фанатизма. Современный индивидуализм тоже находит эту цену неприемлемой. (...) Должна дойти очередь до психоаналитиков, и они смогут рассказать нам многое; но смогут ли они полностью раскрыть столь живой дух, исследуя скрытые пути чувства и ума – это более чем сомнительно. Человека, представляющего свое время, нельзя изолировать в лаборатории и разложить на части. Несмотря на то, что сам Лоуренс инстинктивно изолировал себя, он, в конечном счете, тесно связан со своим поколением. Если пророк – это человек, который говорит вслух то, что тревожит его народ или его время, и таким образом помогает разрешить эти вопросы, тогда Лоуренс был пророком нашего времени, и он говорил через случайное посредство арабской кампании.

Бонус для любителей гадания по указателям :) читать дальше

А здесь у меня (поскольку не про Лоуренса совсем) участник еще одного (более раннего) потенциального совместного издательского проекта - Леонард Грин, которому с меня не причитается (а очень зря) :)

@темы: биография ТЭЛ, окружение ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ

02:44 

Отрывок из мемуаров Гарри Синдерсона

tes3m
Сэр Гарри Синдерсон (1891-1974) был личным врачом Фейсала с 1921 г. до его смерти. В 1973 г. была опубликована книга Синдерсона «Тысяча и одна ночь: воспоминания об иракской династии потомков шерифа Мекки» (Ten Thousand and One Nights: Memories of Iraq's Sherifian Dynasty) с предисловием Фрейи Старк.

Фейсал и Гарри Синдерсон в 1932 г.
Я перевела короткий отрывок, описывающий впечатления Синдерсона от встречи с Т.Э.Лоуренсом, произошедшей в 1925 г. во время визита Фейсала в Лондон. В конце Синдерсон рассуждает о Лоуренсе, основываясь, как можно догадаться, не столько на впечатлениях от недолгой встречи, сколько на том, что он слышал о Лоуренсе от окружающих, и я считаю, что это тоже любопытно, так как показывает, какие разговоры неофициально велись о Лоуренсе среди его современников. Подобные вещи известны нам из публикации некоторых писем, дневников и мемуаров (еще один пример из письма Э.М. Форстера) и они заметно контрастируют с тем, как было принято публично высказываться о Лоуренсе.
«За несколько минут до нашего отъезда в Суррей тонкий, голубоглазый, светловолосый молодой человек, одетый как рядовой Королевских военно-воздушных сил, соскочил с мотоцикла, позвонил в дверь и сказал, что хочет видеть Его Величество. Ливрейный лакей, открывший дверь, был ошеломлен такой необычной просьбой; он ответил, что король собирается покинуть Лондон... Однако Фейсал, не пытаясь отгадать личность посетителя, велел слуге проводить незнакомца в приемную залу. Через полминуты вошел бортмеханик Томас Эдвард Лоуренс, стипендиат Оксфордского колледжа Всех святых, повсеместно известный как "Лоуренс Аравийский". Король сердечно приветствовал Лоуренса. Они не встречались с последнего визита Его Величества в Европу, и тот шутливо спросил своего бывшего начальника штаба, за что его разжаловали в рядовые. ... До встречи с Лоуренсом я не представлял, что найду его внешность такой юной, а манеры такими робкими. Судя по разговору с ним, не было сомнений, что он счастлив в Королевских военно-воздушных силах, а затем он сказал нам, что не может вообразить существования более привлекательного, чем у бортмеханика. Он утверждал, что утратил всякий интерес к Среднему Востоку — заявление, которое подтверждается в письме к сэру Перси Коксу, позднее президенту Королевского географического общества...
читать дальше
Отрывок в оригинале

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, Фейсал, Аравия, masochism and sexuality

23:47 

Кэтлин Скотт о Т.Э.Лоуренсе - 3

tes3m
2
20 марта 1935 г. леди Кэтлин Скотт в своей лондонской мастерской работала над заказом — скульптурным портретом короля. Она спешила закончить работу, чтобы вернуться к мужу, который в это время лежал, тяжело больной гриппом, в их загородном доме. В этот день она записала в дневнике: «Лихорадочно работала, ведь завтра надо на рассвете вернуться к Б. (1) в Уинчестер. С утра зашел Нэд Лоуренс, сказал, что не досидит до ланча, и, конечно же, просидел до пяти, когда мне пришлось попросить его уйти. Он был огорчен тем, что экономический кризис в Америке помешал продаже второго издания его Гомера (2). Сперва он был немного циничен и подавлен, а затем, по мере того, как шло время, стал непосредственным как ребенок, потерянным и бесконечно трогательным. Я так отчаянно разрывалась между работой — чтобы закончить ее я оставила больного Б. — и Нэдом, который так явно во мне нуждался. Он пытался повидать репортеров, чтобы убедить их прекратить его преследовать. Он сказал, что я тоже пострадала от них, и что тут можно сделать? Я посоветовала позволить им делать, что хотят, и тогда все затихнет через неделю. Когда он прибыл, были и другие, и я, представляя их, не упомянула его имени. Нэд начал безвкусно разглагольствовать о королевской власти, все были шокированы и более или менее от него отвернулись. Я сказала: "Не принимайте полковника Лоуренса слишком уж всерьез", и они немедленно окружили его, а один из них пригласил его погостить к себе в загородный дом.
Когда Нэд вышел, я увидела его за воротами, и когда он отвернулся, я спросила его, куда он идет, а он ответил: "Не знаю. Не имеет значения, куда я иду". Ему очень нужна забота. Господи! Хотела бы я иметь время для всех них».

1. Билл — Эдвард Хилтон Янг, второй муж Кэтлин. Это семейное прозвище возникло из-за того, что сын Кэтлин от первого брака не мог выговорить "Хилтон".
2. Перевод "Одиссеи", сделанный Т.Э.Лоуренсом в 1928-1931 гг.
В оригинале
Self-portrait of an artist: from the diaries and memoirs of Lady Kennet, Kathleen, Lady Scott, Murray, 1949, pp. 302-303.

@темы: отзывы о ТЭЛ

12:38 

Воспоминания двух сослуживцев Лоуренса из Танкового корпуса

tes3m
CAPTAIN G. E. KIRBY and SERGEANT W. E. JEFFREY, Royal Tank Corps. Capt. Kirby: Born 1888, enlisted in infantry, 1906; R.T.C., 1917;now Quartermaster; first met T.E.L. in I923. Sergeant Jeffrey: Born 1906, enlisted in R.T.C., 1922; now Sergeant-Clerk in Orderly Room; first met T.E.L. in I924.


IN MARCH 1923, a recruit named 'T. E. Shaw' arrived at the Royal Tank Corps Depot, Bovington Camp. It was glaringly evident that he was no ordinary recruit, for he was both over the maximum age and under the minimum height for enlistment. It was rumoured that he had been attested for service under special authority given by the War Office; this proved to be true.
     He was treated in the usual manner, undergoing medical and dental examinations for physical fitness, and taking the educational test. One of the subjects of this was a short essay on 'Your first impression of Bovington Camp.' Shaw had arrived at Bovington after dusk on the evening prior to the day on which the test was held. His effort to write a short essay resulted in: 'I arrived in the darkness, and have not yet had time to look round.'
     From the day of his arrival he earned respect due principally to his quiet and reserved manner. It could be seen at a glance that he was older and far more experienced than the average recruit, yet he did not, at that time, speak to anyone of his former life. Thjs silence in the recruit stage of service was so unusual as to arouse interest. He carried out his sixteen weeks of drill on the square with enthusiasm and appeared to enjoy the varied efforts of his squad companions to master the drill.
читать дальше

T.E. Lawrence by his Friends, 1937, pp. 319-322.

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, Clouds Hill

23:43 

Генерал Рафаэль де Ногалес о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
Когда Ричард Олдингтон решил писать биографию Лоуренса Аравийского, о котором тогда знал еще очень мало, его друг Рой Кемпбелл пытался его отговорить. Как пишет сам Олдингтон, «я начинал книгу, считая Л. героем; Рой предупредил меня, что тот героем не был, как он знает от генерала Ногалеса (командующего турецкой кавалерией)» (1). Рой Кемпбелл не любил Лоуренса, хотя тот восхищался его стихами и даже помог с первой публикацией, но об этой истории я как-нибудь расскажу отдельно, а сейчас — только о том, как о Лоуренсе отзывался генерал Ногалес. Рафаэль де Ногалес Мендес был родом из Венесуэлы, получил образование в университетах Германии, Бельгии и Испании и помимо родного испанского владел немецким, французским, итальянским и английским языками. Как и Лоуренс, Ногалес написал несколько книг, но в отличие от него был профессиональным военным, "солдатом удачи".
     Одна из книг Ногалеса, "Четыре года под полумесяцем", была переведена на русский (там в частности рассказывается о геноциде армянского народа).
     У меня создалось впечатление, что Ногалес терпеть не мог Лоуренса главным образом из-за "Семи столпов мудрости", поскольку считал эту книгу откровенной пропагандой, оправдывающей внешнюю политику Великобритании. Ему также казалось, что Лоуренс сильно преувеличивает свою роль в военных действиях. Но политическую роль Лоуренса он оценил вполне. «Из всего, что Ногалес сказал о Лоуренсе, самым мягким является следующее замечание: "Арабы, не находящиеся под явным влиянием английских офицеров, всегда делают вид, что они свободны и дружелюбны. Но мне известно, что полковник Т.Э.Лоуренс поработал над так называемым арабским восстанием, а для этих романтических кочевников, при их-то корыстолюбии, человек с мешком, набитым деньгами, священен, как изображение Будды для китайца"» (2). В то же время о профессиональных военных из числа своих противников генерал Ногалес отзывался хорошо, как и они о нем. Алленби после войны писал о Ногалесе, что тот был «отважным врагом», «а теперь надежный друг»(3). Похвалу Ногалесу я встретила и в вышедших в 1928 году воспоминаниях австралийского летчика (4), побывавшего в плену у турков и сбежавшего из Константинополя в Одессу (позднее он стал известен как политик). Ногалес случайно встретился пленным по пути в Алеппо, и защитил их, когда заподозрил, что турки замыслили против них что-то недоброе, — сказал начальнику караула, что об этих пленных знает немецкий консул, и если пленные не дойдут до места назначения, англичане устроят неприятности немецкому консулу, а тот потребует наказать конвоиров. Это помогло, пленные благополучно прибыли в Алеппо, где, как оказалось, их никто не ждал (видимо, о них даже не потрудились сообщить, рассчитывая убить в пути) (5).
читать дальше
Примечания
Пока писала, вспомнила отзыв Хемингуэя о Лоуренсе. «В письме, написанном в ноябре 1950 года старому другу Дорман-Смиту по кличке "Чинк", во время Второй мировой войны служившему в английской армии в чине генерал-майора, Хемингуэй приуменьшил достижения Лоуренса и приписал его успех в Аравии подкупам и мужеложству: "О чем я подсознательно думал, так это о количестве золота, потраченного покойным великим Т.Э. Лоуренсом (он же рядовой авиации Шоу), чтобы приобрести любовь и верность арабов, а вот убедить людей любить тебя, оставаться с тобой, воевать вместе с тобой или идти, куда ты им скажешь, без золота или гомосексуализма — это совсем другое дело».
     Письмо выражает некоторое разочарование Хемингуэя в Лоуренсе, однако книга Олдингтона, появившаяся четыре года спустя, показалась ему слишком злой и несправедливой. После ее появления Хемингуэй, по словам Мейерса, "защищал Лоуренса против его хулителей, осознавал, что партизанская война, в которой тот участвовал, имеет свои особенности, чувствовал, что незаконнорожденность и гомосексуализм могли поощрять тщеславие Лоуренса, и полностью признавал его успехи в аравийской кампании: "Я прочел на французском кое-что из произведения Олдингтона. Его по частям публиковали в "Фигаро". Лоуренса, конечно, есть в чем упрекнуть, но такой мелочной, жестокой и злобной критики я еще не читал. Возьми любого из нас; мужчины — все более или менее свиньи. Лоуренс, конечно же, не первый незаконнорожденный, появившийся на свет, и не первый и не последний педераст. Но зачем все сводить к этому и зачем отрицать, что он действительно совершил то, в чем, по словам его друзей, преуспел? Он был в нерегулярных частях, через его руки проходило большое количество денег — так разумеется, он должен был лгать..." (отсюда)

@темы: отзывы о ТЭЛ, Аравия

14:40 

Виктория Окампо о Лоуренсе

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Прямо судьба - аргентинская писательница оказалась почти рядом со своим другом Борхесом :) О Лоуренсе она написала небольшую книжку под названием "338171 Т.Э.", которую любопытство и удача все-таки мне доставили. Меня долго мучил вопрос, почему, собственно, не 352087 - оказалось, из-за реплики Ноэла Кауарда насчет «можно просто 338?»
Мне даже не пришлось разгребаться в испанском тексте, потому что есть перевод на английский, и не чей-нибудь, а Дэвида Гарнетта. А Арнольд Лоуренс к нему предисловие написал, вот такое:
Я начал читать ее с некоторой неохотой, помня, какими вторичными и, в лучшем случае, поверхностными я счел труды о нем, написанные на европейском континенте, когда самые амбициозные из них, по моему суждению, неправильно интерпретировали характер, который пытались изобразить. Перед этой женщиной с другого края мира должны были стоять куда большие препятствия для понимания человека, которого она никогда не встречала, чьи проблемы возникли в физической и духовной окружающей среде, поневоле незнакомой ей, и были порождены обстоятельствами, которые должны были казаться ей не ближе, чем события отдаленных веков.
Я обнаружил, что она преодолела все препятствия, как будто их и не было, и что ее книга давала самый глубокий и сбалансированный из всех портретов моего брата; я не усомнился, и до сих пор не сомневаюсь, в его точности (а я знал его, по-моему, довольно хорошо).

Реакцию эту понять можно, так как автор не очень стремится искать дополнительные источники и раскрывать тайны, а ориентируется исключительно на столпы, френдятник и письма - поскольку перед Окампо стоит задача рассказать хоть чего-нибудь о Лоуренсе южноамериканским читателям.
Это биографический очерк, не совсем линейно выстроенный, о чем можно судить даже по последовательности глав: «Человек в пустыне», «Критик в действии», «Детство», «Годы тренировки», «Арабское восстание», «Семь столпов», «Ненавистное «я», «Странный солдат», «Муки совести», «Посвящение «Семи столпов», «Аскетизм», «Гомосексуальность», «Плоть», «Вера, любовь и воля», «Машины и музыка», «Контрасты», «Муки совести и амбиции» - не знаю, разные ли слова по-испански, но по-английски оба раза scruples, «Добровольное рабство», «Отставка», «Юмор», «Последние годы», «Конец».
Вообще, здесь значительно больше Лоуренса, чем собственно Окампо, в разных планах - читатель узнает об инциденте со сломанной в детстве ногой, о пальбе из револьвера в оксфордских комнатах, об укладывании в ряд турецких трупов (этот инцидент почему-то даже попал на обратную сторону обложки), есть цитаты из армейских писем к Кертису и диалог по поводу правописания арабских имен в «Семи столпах». То, что здесь есть от Окампо, практически все я стараюсь выковырять сюда - скорее для полноты картины и "еще одного зеркала", чем из согласия с большей его частью :) Окампо, к примеру, считает, что докапываться до идентичности "С.А." - все равно что читать не адресованные тебе письма, и что за гомосексуальность Лоуренса выгнали бы из авиации.
Зато она переводила "Чеканку", добросовестно занимаясь подбором ругательств :friend2:

Некоторые области земли, которые не отличаются богатством или живописностью, привлекают нас из-за таинственного сродства, которое мы с ними имеем. Их характер и размеры кажутся слепком некоего тайного пейзажа, который мы видим внутренним зрением, когда слепы к тому, что в действительности окружает нас. И иногда эти двойные образы – реальный и идеальный – совпадают так близко, что мы не можем больше сказать, который из двух есть копия другого.
Великие равнины – пампы моей родины – могут быть любимы лишь теми, кто чувствует в них:
The pleasure of believing all we see
Is boundless, as we wish our souls to be.
Т.Э.Лоуренс таким же образом любил пустыню. Она завоевала его своим простором и предвестием бесконечности. В молодости он цитировал эти строки Шелли, чтобы объяснить свое чувство к ней. Я поставила их в самом начале, потому что, как большинство таких предпочтений, это показательно. Это ключ, который не следует забывать, пытаясь пройти сквозь тот лабиринт, в котором Лоуренс сам иногда почти сбивался с пути. Такими предпочтениями, такими знаками живой и мертвый дают нам познать себя, и мы можем сказать, каковы они, куда они ведут нас и в каком скрытом уголке своего сознания они хранят самые чистые свои сокровища. Но эти знаки – шифр. Их значение можно понять, лишь когда знаешь код наизусть. Предпочтения, которые кто-то делит с другим – самая благоприятная почва, на которой они могут встретиться. А.У.Лоуренс понял это, когда предпринял трудную задачу – открыть публике все многочисленные аспекты гения его брата. (...) Я лелею надежду когда-нибудь стать редактором дополнения к этой книге, порожденного при содействии тех, кто (подобно мне) стал другом Лоуренса после его смерти; друзья, которых он обрел благодаря тому, оставил от себя в «Семи столпах мудрости» и в своих письмах. Эти страницы – лишь подготовка к этому проекту, предварительный материал для работы, которая может появиться на свет лишь от духовного сотрудничества множества людей.

Лоуренс как "роллс-ройс" и как Арджуна, Ауда как Офелия, бесстрашие и безупречность, свобода и несвободность - а также многое другое

@темы: отзывы о ТЭЛ

01:59 

Доступ к записи ограничен

Запасной аэродромчик
Scit quid perdit
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

15:56 

Из воспоминаний Николетт Девас

tes3m
Николетт Макнамара Девас (1911-1987) — английская художница. После того, как ее отец, ирландский поэт Фрэнсис Макнамара, оставил семью, она вместе с сестрой Кэйтлин (1913-1994) жила в доме художника Огастеса Джона, друга ее родителей, ставшего для нее вторым отцом.
Отрывок из книги воспоминаний «Два блистательных отца»: «По прошествии времени кажется, что так много всего произошло после моего отъезда из школы Cours Maintenon*, когда мне было четырнадцать и пятнадцать лет. Это время в моей памяти разделено на вершины блеска, вспышки волнения и равнины скуки. Встреча с Т.Э.Лоуренсом — вспышка волнения. Его книга «Семь столпов мудрости» тогда в нашем кругу передавалась из рук в руки, и я ее с благоговением прочитала, получив разрешение старших. Мое преклонение перед героем подпитывалось слухами о его доблести и эксцентричности.
Лоуренс тогда называл себя Шоу и служил на авиабазе в Дорсете. Огастес рисовал его в послеполуденные часы.
Он прибыл во Фрайерн на мотоцикле, стремительно, со свистом, обогнул изгиб куста лавра, и заскрежетав по гравию, остановился перед домом. Голова моя была набита его книгой, и я представила верблюда вместо мотоцикла, арабские одеяния вместо бриджей и свитера. А лицо ему сожгло солнце пустыни — не могла же кожа стать красной и шелушащейся из-за какого-то плебейского дорсетского ветра.
Он испытывал к Огастесу довольно раболепное, подобострастное восхищение и называл его, к нашему большому изумлению, «хозяин». Но Огастес упивался его поклонением.
Лоуренс любил рассказывать истории, как он жил, съедая пригоршню изюма в день, и на нас, по молодости лет любивших поесть, это производило большее впечатление, чем его репутация в пустыне. Мы думали о нем как о своего рода сверхчеловеке, стоявшем выше ничтожных смертных. Он поражал нас до того дня, как Поппет** посетила его дом вместе с Огастесом, проскользнула в его кладовую для продуктов и вернулась домой с рассказом, что наш герой вовсе не герой. Она увидела холодную курицу, окорок, хлеб, масло и банку джема. Для нас это разрушило его миф.
Однажды в Рождество Лоуренс пришел на обед во Фрайерн, и едва ли он догадывался, что мы считали каждый откушенный им кусок индейки. В то Рождество он не был аскетичен. читать дальше
В оригинале
Two flamboyant fathers by Nicolette Devas,1967, pp. 90-92

@темы: окружение ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ

09:25 

Симона Вейль о ТЭЛ + обзоры

moody flooder
В нашу копилку людей, утверждавших, что они понимают ТЭЛ, как никто - Симона Вейль, французская философ и социальная активистка:) Допускаю, что у нее было таки чуть больше оснований, чем у многих.
Переписку с Постернаком цитирую по "Simone Weil: Portrait of a Self-exiled Jew" Thomas R. Nevin (который очень-очень скептически относится к Лоуренсу). Итак, она прочитала "Семь столпов" в 1937 г. и отписала Жану Постернаку, что обзавелась новой любовью - "Насколько мне известно, никто со времен "Илиады" не описывал войну так искренне и настолько без риторических украшений, героических или сенсационных [such complete absence of rhetoric, either heroic or hair-raising]" (ст. 30). (Либо мы что-то радикально разное понимаем под риторикой, либо лол, потому что в военных мемуарах еще поискать текстов, настолько осознающих свою риторическую природу. Я бы даже пошла дальше и сказала, что 7столпов - вообще целиком про риторику.)
Дальше Вейль пишет: "Я не знаю в истории никого, кто настолько полно воплощал бы все, чем я люблю восхищаться. Героизм на войне - редкость; ясность ума - редкость еще большая; сочетание их в одном человеке - почти беспримерно и составляет почти сверхчеловеческий уровень героизма ... кто настолько полно осознавал всю мощь империи и в то же время презирал ее? Таков был Т.Э. Лоуренс, освободитель Аравии, но он мертв" (31). Итак, он для нее - "настоящий герой, совершенно ясный мыслитель [perfectly lucid], человек искусства, ученый, а помимо этого - нечто вроде святого" (33). Вот про мыслителя меня удивляет. Я много хорошего могу сказать про ТЭЛ как писателя, но как про мыслителя? Народ с философским образованием, вы можете что-то сказать по этому поводу?
Потом Симона Вейль написала письмо Дэвиду Гарнетту, составителю сборника писем Лоуренса (дату не видела, но, очевидно, после 1938, когда этот сборник писем был издан). Цитирую по первому изданию письма в Louis Allen, "French Intellectuals and T.E. Lawrence" // Durham University Journal 19 (December 1976), ст. 60-61:
перевод мой и не правлен - за замечания всегда благодарна!
К сожалению, история (или, во всяком случае, известная мне часть истории :) ) реакцию Гарнетта на это письмо не сохранила. В любом случае, известно, что до самоубийства в 1943 г. "Чеканку" Вейль так и не прочитала.

***

Обзоры - как всегда, в довесок: на этот раз англофандом приносит арты.
amandascurti рисует Лоуренса
gabbyness рисует Лоуренса
eabevella рисует Али

@темы: отзывы о ТЭЛ, обзоры

16:21 

Avallen
Слово — плод
Я даже не знаю, какими тегами отметить запись. Сейчас читаю книгу об английской пунктуации - не вполне учебник, или, скорее, учебник не пунктуации, а любви к запятым; и внезапно посреди текста - Лоуренс.

"...сакральный текст о двоеточии и точке с запятой – это письмо Бернарда Шоу (1924) Т. Э. Лоуренсу, в котором он упрекает автора «Семи столпов мудрости» в избыточном использовании двоеточий. Эта роскошная эпистола начинается с высокомерного: «Дражайший Луранс* [sic], к дьяволу вас и вашу книгу: вам можно доверять перо не более, чем торпеду – ребенку», а дальше становится еще более оскорбительной и смешной. Шоу объясняет, что, выработав собственную систему употребления двоеточия и точки с запятой, он проверил ее на Библии и убедился, что в Библии почти все правильно. Опираясь на столь авторитетный источник, он возмущается небрежностью Лоуренса.
* Шоу использовал дружеское прозвище писателя Лоуренса – Luruns.

...Сегодня было бы безумием подражать Джорджу Бернарду Шоу в том, что касается точки с запятой. Однако о двоеточии он говорит в том же письме Т. Э. Лоуренсу совершенно здравые вещи. Если два утверждения «явно и решительно сопоставлены», пишет он, нужно двоеточие: Luruns could not speak: he was drunk.*
Шоу объясняет Лоуренсу, что двоеточие нужно, когда второе утверждение подтверждает, объясняет или иллюстрирует первое; кроме того, оно служит для создания эффекта неожиданности: Luruns was congenially literary: that is, a liar.**
* Луранс не мог говорить: он был пьян.
** Луранс был прирожденный литератор, то есть лжец.

Вы увидите [пишет Шоу], что ваши двоеточия перед but и тому подобными словами противоречат моей схеме и лишают вас резервных средств в описанных выше драматических обстоятельствах. Точку с запятой вы вообще практически не используете. Это признак умственной неполноценности, порожденной, вероятно, бивуачной жизнью".


Все три цитаты из книги Линн Трасс "Казнить нельзя помиловать"

@темы: юмор, творчество ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, литература

20:36 

Кэтлин Скотт о Т.Э.Лоуренсе (продолжение)

tes3m
Начало
Итак, Кэтлин Скотт (о ней, кстати, я писала еще и тут), шокированная рассказами Викери о гомосексуальности Лоуренса Аравийского, напрямик спросила Лоуренса, правда ли это, и "он признал свои склонности", как записала она в дневнике. Из ее записи неясно, признал ли он также, что проявлял эти склонности в жизни. Я думаю, что он это отрицал (или просто обошел этот вопрос), причем независимо от того, как все обстояло на самом деле — ведь его признание в гомосексуальной практике бросило бы тень и на принца Фейсала (в связи с которым обвинил Лоуренса Викери).
     Возникает вопрос, почему же Лоуренс заодно не стал отрицать и склонности. У Лоуренса была очень сильная потребность делиться своими мыслями и переживаниями, для этого он всегда нуждался в сочувствующих собеседниках, но ни с одним из них, будь то Шарлотта Шоу, Э.М.Форстер или даже доктор Хогарт (после смерти которого Лоуренс написал, что тот "все понимал и никогда не судил" (1)), он не был до конца откровенен, причем довольно часто искажал факты, представляя их так, как ему было удобнее или больше нравилось (например, рассказывал друзьям, что во время войны он провел месяц на корабле-приманке, что у него больше шестидесяти шрамов от ран, полученных на войне, что Черчилль предлагал ему управлять Египтом и т.д.). Но нетрудно заметить, что Лоуренс фантазировал лишь тогда, когда речь шла о событиях, но не о его вкусах, взглядах, ощущениях, ведь события, с его точки зрения, могли бы произойти и иначе — более интересно (например, о молитвенном коврике, взятом во время ограбления поезда, Лоуренс в книге пишет, что тот был подарен ему пожилой арабкой в знак благодарности), а собственные вкусы и взгляды ему были по-настоящему дороги, он не любил отрекаться от них, даже когда это было ему выгодно. Э.М.Форстер писал по этому поводу, что Лоуренс был искренним, хотя и не всегда говорил правду (2).
Леди Скотт, вскоре вышедшая замуж за политика Эдварда Хилтона Янга, и Лоуренс продолжали дружить. В 1923 он шутливо сообщил ей в письме, что поменял фамилию, "не прибегая к ужасающей крайности — вступлению в брак".

1. "Hogarth shone in Oxford, because he was humane, and knew the length and breadth of human nature, and understood always, without judging" (A Prince of Our Disorder: The Life of T. E. Lawrence by John E. MacK, Harvard University Press, 1998, p. 59).
2. "Говорит ли он правду? Он это делал не всегда. И он всегда будет сбивать с толку тех почтенных людей, которые воображают, будто говорить правду это то же самое, что быть искренним". (Оригинал — The BBC talks of E.M. Forster, 1929-1960: a selected edition. 2008, стр.437.Отсюда)
3. "Walpole ... told her that Ned Lawrence had told him in 1921 that he had never had full satisfaction from any sexual relationship; and he told her about his own relationship with his chauffeur/companion Harold... Kathleen had met Harold before in the Lake District and met him again later in 1938 when he drove her and Walpole to the opera: 'Hugh is obsequiously engaging to him. he surly and rude to Hugh. It's horrid until you understand, and so far I don't understand." (A Great Task of Happiness: the Life of Kathleen Scott by Louisa Young, Macmillan,1995, p. 246).
4. "Arnold Lawrence once concluded a letter to me at a time when we were trying to place his brother's beating problem in a broader psychological perspective, "I don't see why a man's choice of sexual outlet should matter much biographically; everyone has one, or should, and his was predetermined by accidental circumstances" (A Prince of Our Disorder: The Life of T. E. Lawrence by John E. MacK, Harvard University Press, 1998, р. 415).
5.
6."This self lacked courage to tell you that it has changed its name, (without proceeding to the dreadful extremity of marriage" (T. E. Lawrence to Kathleen Scott, 16. 2. 23) telawrence.net/telawrencenet/letters/1923/23021...
7. "JULY 11TH. Sunday. I was in my bath when the maid tapped and said Mr. Shaw was there. I said, "Mr. Bernard Shaw, all right." She said no, so I told her to ask him what his business was. She came back, he wouldn't tell his business; he was gone. I said, "Probably a beggar." She said, "I don't think so. He was in Air Force uniform." I squeaked, "Colonel Lawrence! Dash after him." Off she flew, nearly to Victoria, but brought him back. He said he couldn't imagine what to say his business was, that obviously he had none. He has signed on as an unskilled mechanic for seven years. He is to go to India in the autumn. He sweeps the floors.
I asked if there were other educated men there. He said, "Yes, mostly in for repairs — money, war, or health." He is happy, living ten in a hut.
JULY 15TH. I worked, and went to lunch with Bernard Shaw. We talked about Colonel Lawrence. Shaw said he had suggested to him to cut out the early part of his book, about Cairo. Otherwise, he said, he had little share in it. But Lawrence told me on Sunday that there was scarce a paragraph that G.B.S. had not amended. We went on to see the Epstein dollies".
(Self-portrait of an artist: from the diaries and memoirs of Lady Kennet, Kathleen, Lady Scott, Murray, 1949, pp.246-247)
8. JULY 23th. Ned — Colonel Lawrence — has been. We sat in the garden for a while and then went to see the Fpsteins [in Petty France]. He likes them, and the one called 'Night' is rather lovely, I must own. Ned thought 'Morning' spirited, and that the child had just got cut in half doesn't matter. He showed me that the pattern is nice. He liked my Northcliffe very much [the memorial bust now on St. Dunstan's Church, Fleet Street]. Ned is forty-one now; he looks twenty-five. (Ibid. 268).
9. Муж Кэтлин был в это время министром здравоохранения Великобритании.
10.JULY 7TH. ... We dined today with King Feisal [of Iraq] at the Legation. After dinner I talked alone to King Feisal for half an hour. We talked about Ned Lawrence. The King said he had been "chez moi hier, avec des camarades de la guerre. Il est mon ami. Il me dit la vérite. Il dit — que peut-il faire? Il a quarante-quatre ans, et les journaux ont dit qu'il est espion." Ned has told him that he would stay where he is [in the Air Force] for eighteen months, and then go and live in his 'cabane' [his cottage in Dorsetshire]. (Ibid, 295-296).

Будет окончание.

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, Фейсал, masochism and sexuality

20:18 

Доступ к записи ограничен

Lowarn
*Duine Uasal, File, Oifigeach (Джентльмен, Поэт и Офицер)*//Lowarn - лис (корнский язык)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

23:40 

Кэтлин Скотт о Т.Э.Лоуренсе

tes3m
1
Отрывки из дневника леди Кэтлин Скотт (1) (1878–1947): «1921 год. 22 января. В доме бывает полковник Лоуренс. Я делаю его скульптурный портрет.
     2 февраля. Лоуренс скоро опять едет в Аравию, а он этого не хочет. Он похож на тихого банковского клерка.
     9 февраля. Какой прекрасный день! Полковник Лоуренс пришел позировать, и мы повеселились, пока наряжали его в гостиной в арабские одеяния, молясь при этом, чтобы не объявили о визите моей слишком чопорной тетушки. Ему казалось, что его босые маленькие ножки — это нечто само собой разумеющееся. Он собирается в Аравию с художником Кеннингтоном, чтобы получить иллюстрации к своей книге — она закончена, но он довольно долгое время не собирается ее публиковать. Рукопись, которую, как полагают, он потерял, содержала малозначительные заметки (2). У него нет денег, кроме стипендии от Колледжа Всех Душ, и он говорит, что может запросто прожить на 250 фунтов стерлингов в год (3). Остальные члены его экспедиции испытывали к нему неприязнь. Он ненавидит этот фильм, "С Алленби" — говорит, он наполовину не соответствует действительности. Он — очень непосредственное, быстро реагирующее дитя. Всегда готов улыбаться и с острым чувством юмора» (4).
     10 февраля леди Скотт написала о том, что долго сидела перед камином и думала о двух людях, между которыми она не может сделать выбор. Исходя из контекста, биографы заключают, что она пишет о Лоуренсе и об одном из своих поклонников, Хилтоне Янге (5).
     «11 февраля. Лоуренс приходил позировать и обедать. Какой же он забавный, этот мальчик. У него восхитительное чувство юмора. Дьявольская утонченность. Я имею в виду лишь юмор. Он говорит, в Министерстве иностранных дел его заставляют подписать все какие только возможно обещания, прежде чем выдать паспорт для возвращения в Аравию. Он говорит, Керзон его ненавидит.
     20 февраля. Целый восхитительный день с Лоуренсом. Мы работали, и разговаривали, и веселились. Арабская пословица: "Свою вошь каждый считает газелью". Он собирается ехать с Уинстоном Черчиллем [министром по делам колоний] на конференцию по Среднему Востоку. Он говорит, он шотландец, голландец, итальянец, немного испанец и отчасти норвежец. Он никогда не был в школе, только небольшое количество времени ходил в различные дневные школы (6). Я была так раздосадована: другие пришли, и маленькое создание ускользнуло. Он — очаровательный ребенок. (7)
     25 февраля. Подумать только. Слышала от Викери (артиллериста) ужасные истории о Л[оуренсе]. Он был в Аравии в то же самое время. По его словам, Л[оуренс] приписал себе честь важной высадки десанта, хотя на самом деле он и [неразборчиво, предположительно Фейсал] прибыли на следующий день, сказав, что они заблудились, но поскольку у них с фланга было море, это, кажется, невозможно. Говорит, всем известно, что он "королевская фаворитка", и что именно по этой причине вы не услышите, чтобы о нем говорили в Аравии. Когда В[икери] упомянул однажды Хуссейна при нем, он ответил: "Не говорите мне об этом мальчишке". Однажды довольно красивый юный араб пришел к нему за паспортом в Египет и сказал, что может заплатить, и достал большой кусок золота величиной с две мужские ладони и сказал: "Это плата за ночь с Фейсалом" и так далее. Бесчисленные — истории! Подумать только» (8).
2
     Лоуренс Джеймс в своей книге "Золотой воин. Жизнь и легенда Лоуренса Аравийского" пишет в связи с этим случаем: "Викери был откровенным человеком, свободно критиковавшим начальство, но он был также офицером, джентльменом и сельским сквайром. Поэтому удивительно, что он так грубо нарушил условности своего класса и подобным образом ругал cобрата-офицера перед знакомой. По-видимому, он был готов подтвердить свои обвинения, если бы возникла такая необходимость" (9). Лоуренс Джеймс удивляется поведению полковника Викери, а мне оно кажется понятным, если вспомнить историю взятия порта Веджх (когда и произошла та "важная высадка десанта", о которой говорил Викери).
читать дальше
3
     После разговора с Викери леди Скотт не видела Лоуренса около двух с половиной месяцев, поскольку тот 2 марта уехал в Египет с Черчиллем, а вернулся в Англию лишь в конце апреля. Когда Лоуренс вновь пришел в гости к леди Скотт, она пересказала ему обвинения полковника Викери. В очередной дневниковой записи она записала несколько строк о том, что ответил на них Лоуренс.
     «11 мая 1921. Полковник Лоуренс. Его отец выпивал. Пока был пьющим, родился первый, тупой, сын. Бросил пить, и затем произвел другого (убит). Потом один в Индии, очень примечательный, и младший, чахоточный. Признал свои склонности, но они не оказали [пагубного] влияния на его жизнь. Сказал, что Викери был охотником за медалями и пекся только о себе.» (26)
Примечания, источники и некоторые цитаты по-английски
1. Кэтлин Скотт (1878–1947) скульптор, вдова полярного исследователя капитана Скотта.
2.
3. "В 1919 у него было по меньшей мере 7000 фунтов стерлингов от отца, 2000 неизрасходованного денежного содержания военнослужащего и стипендия в размере 200 фунтов в год (с бесплатным проживанием и питанием). ... Не установлены размеры его денежного содержания и возмещения расходов во время пребывания в Париже в составе арабской и британской делегаций; на 6 недель в Париже c конца 1918 года Министерство иностранных дел выделило ему 1000 фунтов стерлингов на расходы. Его жалованье в Министерстве колоний составляло 1300 фунтов... Таким образом, с 1919 по 1921 годы его суммарный капитал и заработок составляли свыше 10 000 фунтов" (T.E. Lawrence: biography of a broken hero by Harold Orlans, 2002, p.129).
4.JANUARY 22ND. Colonel Lawrence is about the house. I am sculpting him. ...
FEBRUARY 2ND. Lawrence is going to Arabia again directly and he doesn't want to. He looks like a mild bank-clerk. ...
FEBRUARY 9TH. Oh, what a very pleasant day! Colonel Lawrence came to pose and we had fun about dressing him up in his Arabian clothes in the drawing-room, praying that my primmest aunt wouldn't be announced. He takes his little bare toes quite for granted. He is going to Arabia with an artist, Kennington, to get pictures for his book, which is all written, but which he is not going to publish for quite a long while. The manuscript he is supposed to have lost was quite unimportant notes. He has no money but his All Souls fellowship, and says he can quite easily live on £ 25o p.a. He was disliked by the others of his expedition. He hates this film 'With Allenby' — says half of it is untrue. He is a very easy responsive little soul, with a ready smile and an acute sense of humour. ...
FEBRUARY 11TH. Lawrence came to pose and lunch. Great fun he is, this lad. He has an entrancing sense of humour, as subtle as the devil, in humour only I mean. He says the Foreign Office are making him sign every sort of promise before they will give him a passport to go back to Arabia. He says Curzon hates him. ... (Self-portrait of an artist: from the diaries and memoirs of Lady Kennet, Kathleen, Lady Scott, Murray, 1949, pp.188-189).
читать дальше
26. «Even more astonishing was Lawrence's answer to the charges. He met Lady Scott again on 11 May 1921 and she recorded his conversation in her diary:
11 May, Colonel Lawrence. He had a drunken father. Whilst drunken, first, dull, son born. Reformed; and had had then another; killed; then one in India very remarkable; and a young one consumptive. Admitted his proclivities, but didn't affect his life. Said Vickery was a medal hunter and only out for himself.
This was the only occasion when Lawrence admitted his homosexual tendencies directly.»
The Golden Warrior: the Life and Legend of Lawrence of Arabia by Lawrence James, 2008, p.256)


Будет продолжение.

@темы: отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, биография ТЭЛ, Фейсал, Аравия, masochism and sexuality

19:56 

"Правда" о Лоуренсе

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Газета такая ))) Хотя и в прямом смысле кавычки кстати...
Наверное, не очень интересно, местами откровенно неприятно, но показательно. На самом деле, мне хотелось найти цитату 1928 года, на которую ссылается Уилсон без указания даты выхода, а вслед за ним - автор французской статьи. Цитаты, которая в той статье, обнаружить не удалось и, возможно, ее там не было. И мне казалось по статье, что английская газета перепечатала "Правду", но нет, наоборот все было.

16 декабря 1928 года.
Английский агент по организации интриг в Афганистане.
КАБУЛ, 15 декабря. (ТАСС). «Аман-и-Афган» перепечатывает из английской газеты «Сандей Экспресс» статью об известном английском агенте полковнике Лоуренсе. В статье говорится, что Лоуренс был командирован с секретной миссией в Афганистан для подготовки заключения торгового и военного договоров между Англией и Афганистаном. Лоуренс перебрался на афганскую территорию и проживает там, якобы, под видом мусульманского духовного лица среди горных племен. Недавно Лоуренса видели в Ман-Мираншахе, где находится один из центров английских воздушных сил. Ныне Лоуренс направился на север в Афганистан.
«Аман-и-Афган», публикуя эту статью, удивляется, каким образом может полковник Лоуренс подготовлять в горах Афганистана, да еще в секретном порядке, почву для заключения торгового договора? Газета далее заявляет, что непонятно какое отношение к договору имеет переодевание Лоуренса и каким образом пребывание в горах может быть истолковано, как подготовка почвы для заключения договора?
Мне удивительно, откуда Лоуренс стал к этому моменту у нас "известным". Во всяком случае, "Правда" до сих пор упоминала о нем лишь в следующей статье под рубрикой "За границей" с характерным названием "Как и почему король Фейсал заболел аппендицитом.
(К событиям в Месопотамии)" (под морем статья полностью, орфография сохранена)

В начале прошлого года французская печать стала бить тревогу по поводу заигрываний английского «полковника» (собственно, профессора востоковедения), Лауренса с эмирами Гедяза (на берегу Красного моря) и других прилежащих провинций, Гуссейном и его сыновьями Абдуллой и Фейсалом. (...) И действительно вся эта кукольная комедия являет блестящую иллюстрацию всей английской политики на Востоке вообще и в Месопотамии в частности, ее упорства, лицемерия и коварства. В виду постоянных нападок противников Черчиля, не только слева, но и справа, что Месопотамия стоит слишком дорого, ему приходится изобретать дешевые методы для осуществления его широких планов. И в этом смысле его idee fixe сделалась - аэропланная флотилия. Как сообщал на-днях «Ивнинг Стандарт», первые из крупных аэропланов, - в 12 тонн, - ныне строющихся в Англии, предназначены для Месопотамии). Что же касается агентов среди туземцев для проведения своих планов, то полковник Лауренс просто покупает их за деньги среди разных эмиров и шейхов, натравливая их друг на друга.
М.Танин. 15 сентября 1928 г.
Тем не менее, в 1934 году "Правда" снова пишет так, что имя Лоуренса является хорошо знакомым публике сигналом-"флажком":
2 апреля 1934 г. Опыты Лоуренса.
Лондон, 31 марта (ТАСС). Известный агент английского империализма полковник Лоуренс совместно с группой офицеров производит в Нортвиче (Чешир) испытания судна «Аквариус», которое будет служить базой горючего для военных самолетов.
По дополнительным сообщениям, судно это в ближайшее время отправляется в Сингапур.
Хотя «Аквариус» представляет собой судно небольшого водоизмещения, но оно оснащено новейшими приспособлениями, в том числе аппаратом, который способен определять местонахождение неприятельских самолетов на расстоянии 300 миль.
В 30-е годы имя Лоуренса всплывает в газете еще дважды, оба раза в связи с шпионскими процессами.
Список великих разведчиков будет неполным, если мы не включим в него имя полковника Лоуренса. Признанный гений, с большими познаниями Лоуренс показал во время кампании в Малой Азии, что в качестве разведчика может в любой момент проникнуть через турецко-германский фронт. Он так мастерски переодевался, что его в Дамаске приняли за турецкого дезертира и в порядке «дисциплинарного взыскания» избили до потери сознания. Он всегда имел точные сведения о силах противника, результаты его разведки имели неоцененное значение для генерала Алленби в период кампании в Палестине. Лоуренс так живо и толково описал свою работу в разведке в других областях военного дела, что мы лучше отошлем читателя к его собственной знаменитой книге. (10 июня 1937 года)
ориенталистский оффтопик

@темы: политика, отзывы о ТЭЛ, Фейсал

23:35 

Воспоминания Селандины Кеннингтон и отрывок из воспоминаний ее мужа

tes3m
Я перевела короткий очерк о Т.Э.Лоуренсе, написанный Селандиной Кеннингтон, женой художника Эрика Кеннингтона, для сборника "Т.Э. Лоуренс в воспоминаниях друзей" (1937).

     Когда я впервые встретила Т.Э., я не знала, кто он, и он не произвел на меня сильного впечатления. Он пришел в тот дом как друг Эрика, и я помню, как он сидел чуть в стороне от других на жестком диване. Он вызвал у меня ощущение чего-то странного, когда сидел там, очень красивый и очень неподвижный, как некая прелестная экзотическая птица или зверь в неволе — безупречно владеющий собой, но жаждущий, чтобы все кончилось. Когда мы вышли, он радостно принял участие в шутке: на диванные подушки надели пальто и шляпу и положили кошмарную куклу на диван, чтобы озадачить того, кто придет позже.
     Я слышала со всех сторон, что он чувствует отвращение к женщинам и что он сказал: "Кеннингтон женился, больше мы о нем не услышим", и встревожилась, узнав, что он придет в наш дом на Чизвик Молл. Он в шутку сказал Эрику: "Надеюсь, твоя жена не коллекционирует негритянские скульптуры". Эрик сделал великолепнейшую поддельную африканскую статую из комков пластилина и разных бытовых инструментов: мы установили ее на видном месте в столовой, но Т.Э. и бровью не повел.
     Я робко сидела напротив Т.Э. и помню только, какое чрезвычайное впечатление произвел на меня его испытующий взгляд. Т.Э. мог быть веселым или отчужденным, затем в его глазах вспыхивал внезапный голубой огонь и было потрясающее ощущение силы, ты понимал, что он мог по своему желанию узнать о тебе все, что можно узнать, и мог, если пожелает, заставить тебя сделать то, что он хочет. Это было что-то вроде неиспользуемой в тот момент гипнотической силы, скрытой и огромной. От этого я перестала робеть, так как поняла, что это бесполезно — он все о тебе знает, и ничего тут не поделаешь.
     Вскоре после этого у меня был крайне тяжелый выкидыш, несколько дней я была ужасно больна и не хотела больше жить. Тогда Т.Э. поднялся ко мне: сел на стул, наклонившись вперед и держась за него руками, устремил на меня взгляд и начал: "Конечно, вы, должно быть, чувствуете, что очень несчастны, вы чувствуете, что потерпели неудачу в своем деле, и это чуть ли не самое важное дело в мире... вы, должно быть, чувствуете, что совершенно никуда не годитесь и отныне все бессмысленно..." Он продолжал, не останавливаясь, описывать меня мне же самой, прояснять мои ночные кошмары, давая им определение, и делал все это с женской точки зрения, а не с мужской. Казалось, он знал все, что может означать выкидыш, вплоть до стыда быть из-за него осмеянной, и в то время, как он говорил, тепло начало втекать в меня, вместо того, чтобы струиться из меня прочь, он не только показывал вещи такими, какие они есть, он давал силу начать все сначала. Моя мерзкая сиделка сказала: "Я не могу пускать сюда посетителей. Она слишком слаба, чтобы говорить... И гляньте, сколько этот человек оставался". Затем, нехотя взглянув на меня: "Должна признаться, вы не выглядите уставшей... Вы выглядите лучше". Еще долго пришлось восстанавливаться физически, но с того времени духовно я была в порядке. Конечно, после этого я искренне полюбила Т.Э.
     Когда у нас бывали посетители, которые могли оказаться утомительными, мы прятали его под навесом для дров, усадив на колоду для рубки мяса за укрытием из вязанок хвороста. Однажды летним вечером он явился в Холли-копс на своем мотоцикле и увидел, что мы накрыли ужин в саду; он улыбнулся и сказал: "Думаю, я могу привести сюда моего друга", и сходил за пареньком из военно-воздушных сил, который был с ним. У нас был оживленный ужин, Т.Э. точно знал, как вовлечь в разговор этого мальчика, всякий раз, когда считал это нужным. После ужина Т.Э. и Эрик ушли обсудить дела, и мальчика было легко разговорить. Он, кажется, считал Т.Э. величайшей редкостью, кем-то очень драгоценным, но довольно неумелым, таким, что нужно ради его же блага мягко им помыкать и заставлять заботиться о необходимых в их поездке мелочах (я забыла о чем: о пальто или о чем-то еще в этом роде) против его воли.
     Ненавидел ли он женщин? Об этом так часто спрашивают. Я думаю, что нисколько не ненавидел, но он не испытывал к ним обычного интереса с сексуальной точки зрения, а еще он глубоко не одобрял то, что делают многие женщины - мешают мужчине выполнять его предназначение. Они склонны лишать его стремления к приключениям, они удерживают его, чтобы он заботился об их удобствах. Против этого он выступал постоянно и упорно. Некоторые люди, послушав, как о нем рассказывает Эрик, часто спрашивали меня довольно многозначительно: "Ну а вы что о нем думаете?" Этот вопрос всегда вызывает у меня тот же неизбежный прилив чувства, и я обнаруживаю, что начинаю отвечать, необдуманно выпалив: "Ну, понимаете... Он спас мне жизнь".
Текст в оригинале
Эрик Кеннингтон написал о Лоуренсе намного больше (он ведь и общался с ним больше). Его впечатления порой совпадают со впечатлениями его жены: он пишет о гипнотической силе, которой, по его мнению, мог обладать Лоуренс, и которую тот будто бы однажды применил к нему (I think he used mesmeric power (later he strongly denied doing so) — p. 230); о том, что "было легко стать его рабом" (p.231), о его "кристальных" глазах, похожих на глаза животного, одаренного человеческим разумом и т.д. Я перевела один отрывок, описывающий тяжелое состояние духа, в которое Лоуренс впал после увольнения (против его желания) из военно-воздушных сил в 1923 году.

     Я впервые приехал в Клаудс-хилл познакомить Т.Э. и Пайка, который должен был стать его печатником. Дверь была открыта, мы с Пайком вошли и оказались среди молодых людей. Т.Э. до этого всегда казался обособленным ото всех и не говорил о других знакомствах, так что это оказалось неожиданностью. Все в униформе танкового корпуса, они чувствовали себя совершенно непринужденно — читали, беседовали, писали. Величайшей неожиданностью оказалось состояние Т.Э. Он был одержим бесами; заметно похудевший, бледный, испуганный и дикий. Казалось, он избегал смотреть на меня, а когда посмотрел, его взгляд был враждебен, но он так быстро обрел свое обычное спокойствие, что первое впечатление забылось на несколько лет. Он нашел танкиста, чтобы я его рисовал, а сам занялся обсуждением множества вопросов с Пайком. Рисуя, я отметил, что он делал это быстро, но без спешки, и что трудное он превращал в легкое, а головоломное — в простое. На лице Пайка появились понимание, энергия, а также глубокое доверие. Я сосредоточился на рисунке, и Т.Э. подошел, незамеченный, и захихикал у меня за плечом. "Удивительно... Странно... Ты нарисовал женщину, Кеннингтон". Я запротестовал. Он настаивал: "Нет, это лицо женщины". Позирующий был смущен.
     В одном я совершенно уверен. Того, что Т.Э. не в себе, — а это был какой-то страшный сон средь бела дня, — и что было так очевидно для меня, не видел никто из этих молодых людей.
     До этого он, хотя и дал мне прочитать свою книгу, всегда скрывал от меня нигилизм — проклятие, настигавшее его периодами. Возможно, он не открывал его мне потому, что знал — нигилизм мог бы разрушить художника-творца, а возможно он знал, что я буду надоедать ему насмешками. Думаю, дело было в первой, более благородной, причине.
     Он шутил по поводу своих неприятностей среди танкистов, так что я не догадывался о длительной пытке, которую он там претерпевал, но именно во время своей службы в танковом корпусе он нанес нам чрезвычайно странный визит — без предупреждения, как обычно, и с солдатом* на заднем сиденье мотоцикла. В тот раз — впервые — он отбросил все предосторожности. Стена боли разделяла нас и его. Мы чувствовали себя беспомощными, потому что он смотрел на нас так, словно это мы были виноваты в его разочарованиях. Возможно, он специально для того и приехал, чтобы поссориться. Выглядело это так, будто Т.Э. два или три часа давал представление. Он нападал на все. На жизнь в целом. На брак, на родительские чувства, на работу, на мораль и особенно на надежду. Конечно, мы страдали и были не способны справиться с ситуацией. Нас хватало лишь на то, чтобы увиливать и тщетно пытаться обратить все в шутку. Юный танкист держался очень уверенно. Он стукнул кулаком по чайному столику и пригрозил: "А ну, хватит. Сколько раз я тебе говорил? Смотри мне прямо в лицо..." Укротитель животных и Т.Э., дикий зверь, который частично ему повиновался. Я достал то, над чем мы совместно работали, и Т.Э. был, как обычно, внимателен. Молодой человек, сидевший в стороне с моей женой, поделился своим огорчением из-за страданий Т.Э. Я не знаю, кто это был, но он имел огромное мужество и очень любил Т.Э. Как Т.Э. выходил из этих кризисов? Не думаю, что кто-то мог ему помочь, хотя он действительно казался полностью пришедшим в себя. (T. E. Lawrence By His Friends, edited by Lawrence, A. W., Jonathan Cape, London 1937, pp. 242-243)
* Видимо, Джон Брюс (записи о нем)
Селандина и Эрик Кеннингтоны)

@темы: черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, окружение ТЭЛ, внешность ТЭЛ, биография ТЭЛ, Брюс, masochism and sexuality, Clouds Hill

16:56 

tes3m
     В одной из прошлых записей я цитировала отрывок из воспоминаний Алека Киркбрайда, в котором тот, ссылаясь на поведение Лоуренса в его присутствии, доказывает, что "вкусы у него [Лоуренса] были какие угодно, только не кровожадные". Доказывать это ему пришлось из-за возобновлявшихся время от времени разговоров о том, что Лоуренс то ли сам отличался склонностью к жестокости, то ли, по меньшей мере, поощрял зверства, которые совершали арабы.
      Киркбрайд издал свои воспоминания в 1955, а в 1962 вышел фильм Дэвида Лина "Лоуренс Аравийский", в котором были эпизоды, демонстрирующие вспышки истерической жестокости Лоуренса. Cценарист фильма, известный драматург Роберт Болт, написал статью "Ключи к легенде о Лоуренсе", в которой обосновывал свою (и режиссера) точку зрения, называя среди черт, свойственных Лоуренсу, любовь к выдумкам, гомосексуальные склонности и садизм. Биограф Лоуренса, Лиддел Харт написал ему письмо, в котором отрицал наличие у Лоуренса гомосексуальности и садизма, согласившись, что "в вопросе его правдивости" Болт "ближе к истине".
     Роберт Болт, помнящий о скандале, вызванном книгой Олдингтона, ответил осторожно: "Прежде чем я скажу еще что-нибудь — я надеюсь, вы не относите меня к той же категории, что и Олдингтона?" (1) В следующем письме он уверял Лиддел Харта, что считал своим долгом верить всему, что сам Лоуренс пишет о себе в "Семи столпах мудрости". Например, Лоуренс утверждает, что отдал однажды приказ "Пленных не брать", потому что он и сопровождавшие его бедуины пришли в ярость при виде трупов женщин и детей, убитых турками в деревне Тафас. В "Семи столпах мудрости" он пишет: «Я сказал: «Лучшие из вас принесут мне как можно больше турок мертвыми», - и мы обратились вслед за удаляющимся врагом, пристреливая по пути тех, кто отбился в дороге и умолял нас сжалиться. ... По моему приказу мы не брали пленных, единственный раз за всю нашу войну. ... В безумии, порожденном ужасами Тафаса, мы убивали, убивали, стреляя даже в головы упавшим и в животных, как будто их смерть и потоки крови могли утолить наши муки.
     Только один отряд арабов, не слышавший наших вестей, взял пленными последние две сотни людей из центрального отряда. ...позади них человек на земле что-то истошно закричал арабам, и они, бледные, подвели меня к нему. Это был один из нас, с раздробленным бедром. Кровь хлынула, залив вокруг него всю землю, и он остался умирать; но даже тогда его не пощадили. В духе сегодняшнего дня, его мучили и дальше – плечо и вторую ногу ему пригвоздили штыками к земле, как у насекомого на булавках.
     Он был в полном сознании. Когда мы спросили: «Хассан, кто это сделал?» - он поднял глаза на пленных, которые жались друг к другу, совершенно сломленные. Они ничего не сказали, прежде чем мы открыли огонь» (2). (Кстати, среди пленных, по словам Лоуренса, были не только турки, но и немецкие и австрийские пулеметчики.)
     Роберт Болт, сославшись на этот эпизод, заключает: "Если я должен предполагать, что он [Лоуренс] лжет, там, где его утверждения мне не подходят, я не имею права считать его правдивым, когда его описание соответствует моей теории. Тогда все произведение попало бы под вопрос, обернулось бы зыбучими песками фантазии, а это точка зрения Олдингтона, а не моя"(1). Лиддел Харт показал ответ Болта Арнольду Лоуренсу, тот ответил, что его слегка тошнит от этого письма.
     Арнольд Лоуренс, разумеется, не мог протестовать против мнения, что его брат писал в своей книге правду. Более того, он тогда еще даже не сомневался, что ТЭЛ в битве при Тафасе действительно отдал приказ не брать пленных. Но Арнольд Лоуренс иначе объяснял причины этого поступка. Он считал, что его брат тогда потерял контроль над собой, потому что разделил ярость арабов, а затем искренне страдал из-за этого. (3)Описание резни при Тафасе и правда не говорит о любви к жестокости, однако Болту, хоть он не стал бы об этом упоминать, явно были знакомы и свидетельства недоброжелателей Лоуренса, которых было много среди профессиональных военных. В другой раз я подробнее напишу о причинах такого отношения кадровых военных к Лоуренсу, сейчас остановлюсь лишь на тех обвинениях в жестокости, которые они ему предъявляли.читать дальше
Источники и некоторые цитаты по-английски

@темы: Дераа, политика, Лин, черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, Алленби, кино, Аравия

23:02 

Уинстон Черчилль о Т.Э.Лоуренсе

tes3m

«Мои великие современники» — русский перевод книги Уинстона Черчилля 'Great Contemporaries', вышедший недавно в издательстве "Захаров". В книге есть очерк о Т.Э.Лоуренсе, "Лоуренс Аравийский" (я переводила из него маленький отрывок — описание впечатления, произведенного Лоуренсом на Черчилля). Черчилль рассказывает историю своего знакомства с Лоуренсом, начиная с того, как встретился с ним на Парижской мирной конференции в 1919, как был очарован его яркой индивидуальностью и как, став министром по делам колоний, в 1921 предложил ему занять ответственный пост в новом департаменте, созданном для того, чтобы разобраться с проблемами, возникшими на Ближнем Востоке после войны, когда "в Палестине стычки между арабами и евреями в любой момент грозили превратиться в вооруженный конфликт", "вожди арабских племен, высланные из Сирии..., затаились в ярости за Иорданом", "наблюдалось брожение в Египте" и т.д. (стр.132). Лоуренс недолго проработал в министерстве по делам колоний (добившись своей цели, сделав Фейсала королем Ирака, а его брата, Абдуллу, — королем Трансиордании, он стал просить об отставке), но за это время он внушил Черчиллю еще большее восхищение: "Все были поражены его спокойным и тактичным поведением. Его терпение и готовность работать в команде удивляли тех, кто знал его лучше других" (стр. 133). "Семь столпов мудрости" окончательно убедили Черчилля в гениальности его друга.
"Лоуренс Аравийский" Черчилля не является беспристрастным биографическим очерком, зато это одно из ярких свидетельств того необычайного очарования, которым обладал Т.Э.Лоуренс.

@темы: Черчилль, окружение ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, политика

02:31 

Из воспоминаний людей, находившихся рядом с Т.Э.Лоуренсом в Аравии

tes3m
     С.К.Роллс, шофер, управлявший любимым бронированным Роллс-Ройсом Лоуренса (Blue Mist), в своих мемуарах "Стальные колесницы в пустыне" так вспоминает Лоуренса во время их первой встречи, когда тот появился перед ним в арабском одеянии и, конечно, сперва показался ему арабом: «Впервые взглянув ему прямо в глаза, я был ошеломлен. Это были голубовато-серые глаза, а лицо — красное, а не кофейного цвета, как у других арабов. Вместо угрюмой недоверчивости в этих глазах был смех. Когда он приблизился, я услышал мягкий, мелодичный голос, который казался девичьим в этом мрачном окружении: "Ваш капитан с вами?" Он говорил изысканно, на оксфордский лад. В полном изумлении я выронил сигарету. На мгновенье он положил мне руку на плечо. "Меня зовут Лоуренс, — сказал он. — Я прибыл, чтобы к вам присоединиться"». (1)
читать дальше

Цитаты по-английски, источники и примечания

Октябрь 1918. После въезда в Дамаск.
«Великолепен был Роллс, и великолепен «роллс-ройс»! Они оба в этой пустыне стоили сотен людей» ("Семь столпов мудрости" в переводе FleetinG_).
+2

@темы: черты характера ТЭЛ, отзывы о ТЭЛ, внешность ТЭЛ, Аравия

Lawrence of Arabia

главная